Юрий Рышков - Капитан Быстрова

— Ты прекрасно знаешь Сазонова. Но я его там не видела…

— В порту или на задании?

— Господи, боже мой! В порту, разумеется… Чего ради ты пристал?

— Да ты не бойся: я не ревнив.

— Не ерунди, хватит, Андрюша, — сдерживая себя, мягко сказала Наташа. — Ведь сам знаешь, что говоришь чепуху! Привыкли мы с тобой «драться», ты и стараешься. А «драка» не получается. Не тот крен взял. Я могу всерьез обидеться…

— «Заедать» начинает? — шутливо спросил Станицын. Он был очень доволен Наташей. Она сделала наконец то, о чем он когда-то говорил ей.

— Напрасно вы так думаете, Яков Иванович. — Быстрова подняла голову. — Вовсе не «заедает». Я не люблю недостойных намеков. Ведь Андрей тоже хотел навестить наши корабли. Я говорила с ним раньше. Звала, но он…

— Хотел, не спорю, — перебил ее Никитин. — Надо было позвать сегодня, вместе бы поехали…

— Разве ты когда-нибудь соберешься! А напрасно! — Наташа повернулась к Станицыну: — Сегодняшним днем я очень довольна!

Никитин заерзал на стуле:

— Слышите, товарищ майор, «довольна»!

Станицын с задумчивой улыбкой молча посматривал то на Никитина, то на Быстрову.

— Шутите оба, и все тут! — безнадежно махнула рукой Наташа.

Она ничего не хотела навязывать Никитину. То, что ей казалось важным, она вовсе не считала обязательным для других. Она понимала, что Станицын одобрял ее шаг, и этого ей было вполне достаточно.

— Ты, Наташа, не разочаровывайся во мне сразу, — дружески тронув летчицу за руку, тихо и проникновенно сказал Никитин. — Я тоже соберусь и навещу моряков… — Он поднялся из-за стола: — Сейчас на боковую. Надо выспаться. Поднимут часов в пять. Вы извините меня… — Никитин придвинул стул вплотную к столу, раскланялся: — Не удалось тебя разыграть, а жаль!

Когда Никитин ушел, Станицын повернулся к Быстровой.

— Вам, капитан, тоже пора на покой, — сказал он, с наслаждением покуривая послеобеденную папироску.

— Успею…

Яков Иванович пристально смотрел на Быстрову. Ее вид не понравился ему.

— Что вы смотрите так, Яков Иванович?

— Меня интересует, как у вас со здоровьем?

— Превосходно!

— Нет. За последний месяц непрерывных боев вы порядком сдали.

— Это вам только кажется…

— А утром опять на задание…

— Что?

— Я говорю, утром идете на боевое?..

— Конечно, иду!

— Частенько! Вас не особенно щадят. Гоняют наравне с мужчинами.

Насупив брови, Наташа внимательно посмотрела на Станицына. Его слова задели ее за живое.

— Вы начинаете узурпировать права женщин! — пошутила она, стараясь замять неприятный разговор.

— Начинаю… Вы переутомлены. Если надо отдохнуть, скажите. Устрою дней на десять, а то и на пятнадцать…

— Очень прошу, не надо. Отдыха мне пока не требуется… Благодарю вас за доброе отношение… Но как вы можете всерьез говорить об отдыхе, когда на фронте такие дела?

— Если говорю, значит, могу. Нельзя вам равняться с мужчинами. А дела наши не так уж плохи…

— Я сильная… Уверена в этом. А вы не правы! — упрямо сказала Наташа. — Отдых почту за наказание.

— Тебя не переубедишь!

— Так-то лучше! Пойду спать. А то говорю дерзости, и вы не оборвете меня…

На прощание Яков Иванович крепко пожал ее руку:

— На старте увидимся…

В пять часов утра по коридору верхнего этажа бывшей гостиницы турбазы шла молоденькая девушка — медсестра Настенька. В руке она держала листок бумаги с номерами комнат, в которых жили летчики капитана Никитина, назначенные в полет, — жили в роскошных для военного времени условиях.

В обязанность Настеньки входило разбудить летчиков, справиться у них о самочувствии, дать по две таблетки неизвестного Настеньке лекарства, сосчитать пульс, записать его в специальную книжицу и сдать ее врачу.

Настенька подошла к двери Наташиной комнаты, тихо постучала. Приложив ухо к косяку, прислушалась. Выждав, постучала сильней и недовольно покачала головой.

После третьего, довольно громкого стука до Настеньки донеслись скрип пружинной кровати, поспешный топот босых ног, а затем голос Наташи:

— Да, да! Сейчас…

— Это я, Наталья Герасимовна! — проговорила Настенька.

Ключ в двери щелкнул, и Наташа, раскрасневшаяся ото сна, впустила медсестру.

— Что же вы спите, Наталья Герасимовна? Время подниматься. Я стучала к вам минут десять назад!

Наташа скользнула под одеяло и, протирая глаза, виновато взглянула на медсестру:

— Слышала, да вздремнулось. Знала, что придешь еще раз. До вылета почти три часа. Хотелось сон досмотреть. Иду я по полям… Кругом цветы. Солнце светит. А навстречу мне кто-то черный… Испугалась сначала, потом вижу: моряк. Обрадовалась, пошла к нему навстречу. И только он хотел взять меня за руку — ты постучала, я и проснулась…