Виктор Найменов - Окруженец

— Ну, зачем же ты поднялся, Витенька? Лежать ведь тебе надо. А то, как бы хуже не стало.

— Да ничего Семеновна! Все в порядке, так я быстрее приду в себя. Когда шевелишься, то все быстрее проходит.

— Ну, хорошо, хорошо!

Внезапно она взмахнула руками:

— Господи, тебе же надо позавтракать! Сейчас я соберу!

И, не слушая моих возражений, побежала в дом, а я продолжал осматриваться. Кроме самого дома на поляне еще находились сарай, хлев, банька и какой-то амбарчик. В общем, при наличии определенных сил, можно держать круговую оборону. Тем более, что постройки располагались, как бы, кругом, с домом в центре. Эта мысль меня обрадовала, значит, вопреки болезни, голова моя еще что-то соображает в военном деле. И я сразу почувствовал себя гораздо лучше, настроение приподнялось. Тем более, что хозяйка позвала завтракать.

Я поднялся с лавки уже гораздо бодрее, голова почти не кружилась. С удовольствием перекусил вареной картошкой с молоком и снова вышел на воздух. Хозяйка продолжала сушить сено, а я наблюдал за ней. Деда нигде не было видно, а он мне очень нужен. Я не знал, где мое оружие, поэтому чувствовал себя очень и очень неуютно.

И еще, мне было неудобно сидеть без дела и я решил помочь Семеновне, хотя она уже и заканчивала ворошить сено. Когда я к ней подошел, то она стала протестовать. Но я ее успокоил:

— Все нормально, Семеновна! Небольшая разминка мне не повредит. А то я чувствую себя, как сверчок за печкой. Вроде бы существую, а толку никакого!

— Ну, ты и сказал, Витя! Какой же может быть толк, если ты только-только поднялся с кровати. Тебе еще несколько дней нужно очухиваться.

— Да ладно, пройдет все. Скажите, Семеновна, а где же дед? Он мне нужен!

— Опять пошел в поселок, вернее, не пошел, а поехал на лошади. Хочет поподробнее узнать, что в мире творится. Хотя, вряд ли что узнает, там люди тоже в неведении.

— А далеко до поселка?

— Верст пять будет, но это если по нашей тропинке, а напрямую короче будет.

Она указала рукой на большую ель:

— Вот видишь, елка высокая. Возле нее и идет наша тропка. Ну, не тропка, конечно, а так, конская дорожка.

За разговором мы закончили ворошить сено и направились к дому. Я решил немного отдохнуть, а потом произвести небольшую разведку местности. Отдохнув, я обошел кордон по кромке леса, остановился на тропинке и осмотрел местность с этой точки. Дом отсюда виден хорошо, но только окна, а входная дверь не просматривалась. Значит, в случае чего, можно незаметно уйти, не подвергая хозяев опасности. Я хотя и чувствовал себя еще неважно, но в непредвиденной ситуации уже смог бы действовать.

Потом я решил еще немного прогуляться и двинулся по тропке по направлению к поселку. Вернее, это была не тропинка, а, действительно, конская дорога, и пройти по ней могла только лошадь с телегой. Потому что дорога эта петляла зигзагами между толстых деревьев. Так что никакая другая техника здесь не пройдет, сделать это можно только пешим порядком. Это меня порадовало, и чувствовал я себя в относительной безопасности, хотя без оружия это очень сложно, я ощущал себя совершенно голым. Прошел, примерно, с километр, когда услышал скрип и стук тележных колес, пришлось сойти с дорожки и укрыться за деревом. Подвода приближалась, и я услышал негромкий разговор. Значит, дед не один едет, кого-то везет. Это уже плохо. Либо он сам пригласил «гостя», либо ему навязались против его воли. Подвода приблизилась, и я осторожно выглянул. Рядом с дедом сидел натуральный… полицай! Вот это номер! Неужели дед все-таки решил сдать меня немцам? Очень на него непохоже! Хоть я и общался с ним не очень много времени, но впечатления поддонка и предателя но не производил. Наоборот, казался рассудительным и честным. А может быть, все это маскировка, чтобы усыпить мою, так сказать, бдительность. Очень даже может быть. Идет война, и люди меняются, и очень часто не в лучшую сторону. Но и обвинять огульно не следует, нужно все проверить досконально. Хотя в моем положении это вряд ли получится. Придется пускать дальнейшее развитие на самотек, что будет, то будет.

Я двигался рядом с тропинкой, иногда поглядывая на ездоков. Дед сидел хмурый и только бурчал в ответ на возгласы полицая. Похоже, что ему было не по себе, и самочувствие у него скверное. Зато полицай заливался соловьем, но разговор у него был какой-то непонятный. Я так ничего и не разобрал. Похоже, что полицай то ли нерусский, то ли пьяный, что, скорее всего.

Я попытался было обогнать подводу, чтобы оказаться на кордоне первым. Но из этого ничего не получилось, пробежав несколько десятков метров, я задохнулся и закашлялся. Чтобы меня не услышали, пришлось зарыться лицом в землю и долгое время лежать, содрогаясь от приступов кашля.