Лев Самойлов - Пароль — Родина

На третьи сутки, к семи часам утра, показался силуэт моста. Город лежал рядом. Теперь следовало свернуть налево, выйти на вокзальную площадь, а потом… Потом начиналось самое трудное, так как улица, где жила бабушка, находилась возле почты и дорога к дому проходила почти через весь город.

«Может, поначалу податься к Зине, она живет неподалеку». Но Илья отогнал эту мысль. В большом коммунальном доме почти все жильцы с первого до четвертого этажа знали Илью. Кто мог поручиться за то, что в дни тяжелой фашистской оккупации никто не переметнулся на сторону врага?

Терехов, уже изрядно продрогший и уставший, облюбовал удобное место вблизи шоссе, залег за соснами и стал наблюдать. Прошел час, а Илья все не решался выйти на дорогу. За это время в обе стороны пронеслось несколько легковых и грузовых машин, проехал обоз на конной тяге: откормленные першероны тянули тяжелые, груженные доверху телеги, а по бокам шла охрана; проскочил мотоциклист…

Наконец, представился удобный случай: на обочине остановился грузовик, шофер вылез из кабины и стал копаться в моторе. Илья решился. Он вышел на дорогу и попросил:

— Браток, не подвезешь ли в город?

Илья не был уверен, что перед ним русский, и напряженно ждал ответа.

— Не положено!.. — коротко бросил шофер, торопливо захлопнул капот, вскочил в кабину и дал газ.

Терехов сошел с дороги и побрел вперед. Через минуту он снова услышал тарахтение грузовика.

«Газик»! На таких машинах ездил и он до ухода в армию.

«Газик» приближался. Зоркие глаза пограничника усмотрели за стеклом кабины лицо водителя. Кажется, знакомый человек. Эх, была не была!

Илья шагнул из-за деревьев, вышел на дорогу и поднял руку. Шофер притормозил, и Терехов подошел вплотную.

— Семен Петрович!

— Илья!

Возгласы раздались почти одновременно, а секунду спустя старый коренастый мужчина, по-чудному, бочком вывалившийся из шоферской кабины, тискал Илью, хлопал его по плечам, поворачивал во все стороны и произносил одно и то же в третий, в пятый, в десятый раз:

— Илюша! Какими судьбами?

Семен Петрович Барыбин, давний инструктор областной школы водителей, обучал Терехова и десятки других молодых калужан шоферскому делу. Требовательный, но справедливый, он даже после выпуска своих питомцев следил за их успехами, будучи бессменным участником всех квалификационных и аттестационных комиссий.

Встреча со старым инструктором была для Терехова большой удачей. Он и не скрывал своей радости. И когда старик начальническим тоном скомандовал ему: «Садись за руль!» — и хитро, заговорщически подмигнул, Илья приободрился: он, кажется, обрел не только близкого друга, но и столь необходимого сейчас союзника.

Всего не обговоришь на коротком пути до вокзальной площади. Однако у Ильи не повернулся язык обмануть старика, оклеветать себя, назвавшись дезертиром. На вопрос Семена Петровича, как это он, солдат, пограничник, оказался возле оккупированной Калуги, Терехов пожал плечами и ответил неопределенно и уклончиво:

— Дела!.. Сердечные…

Семен Петрович понимающе хмыкнул и больше не расспрашивал, зато о себе, о нынешних бедах родного города рассказал охотно, не таясь, не скрывая своей ненависти и злобы к захватчикам. Со слов Барыбина получалось, что и в Калуге шла тайная война с оккупантами. «Жаль, что об этом ничего не знает наш комиссар», — думалось Терехову.

А старик торопился поделиться горькими новостями, всем, что наболело на сердцем:

— Вступили они в Калугу в ночь на двенадцатое октября. А уже утром и днем из многих квартир жильцов на улицы повыгоняли. Чтобы, значит, господам офицерам удобнее было… Да!.. И ихний комендант сразу объявился. И где, думаешь, устроился? В краеведческом музее!

— Это на Пушкинской? — спросил Илья.

— Да. У Каменного моста. Вверху комендант, внизу жандармерия. И сразу приказы посыпались. Всем жителям перерегистрироваться. Евреям желтые знаки на спине носить. На работу выходить и старым и малым. За невыполнение — порка, за повторное неповиновение — расстрел. Меня, старика, тоже не обошли. Я и так и сяк, глаза, говорю, плохие, а они, сволочи, револьвер к лицу. «Видишь?» — «Вижу!» — «Будешь на грузовике в управе работать, дрова из леса возить». Покорился. А на третий день… — Семен Петрович с опаской зашептал: — На третий день кое-кого из хозяев недосчитались. Помнишь столовую у висячего моста?

Как же Илье не помнить! Сколько раз он забегал в эту столовую, если оказывался со своей машиной невдалеке от железнодорожной насыпи.