Лев Самойлов - Пароль — Родина

— Старайтесь реже попадаться на глаза фашистам, — озабоченно посоветовал Курбатов. — Возраст у вас, скажем прямо, подозрительный. Такие, как вы, в армии служат или партизанскую войну ведут, немцы это прекрасно понимают.

— Коли попадусь, найду, что сказать. — Илья хитро прищурил глаз. — Скажу, что мне воевать надоело. Вот я домой и подался.

— Давай обдумаем этот вариант. Рядовой Илья Терехов — дезертир?

— Не рядовой, а ефрейтор, — серьезно поправил Илья. — Меньше выдумки — легче врать. Военные документы у меня при себе. На случай задержания все как есть выкладывать буду. Так, мол, и так. Воевал. Попал в здешние части, ну и не выдержало сердце, затосковал. Захотят по Калуге проверить, пожалуйста. Старуха бабка, если жива, признает.

— А невеста? — поинтересовался Карасев.

— Признать — признает, а любовь кончится, — чуть слышно ответил ефрейтор.

— Учтите, главные трудности начнутся на обратном пути, — предупредил Гурьянов. — Возвращение в Калугу еще можно объяснить, а обратный путь — едва ли.

После короткой паузы комиссар добавил:

— У нас нет связи с городским подпольем. Мы даже не знаем, существует ли оно. Но вы калужанин, знаете людей. Подумайте, прикиньте, к кому в случае крайней необходимости можно обратиться, и действуйте в соответствии с обстановкой.

Терехов уходил поздно ночью, когда все спали. На командирском совете было решено «калужское задание» хранить в тайне даже от партизан. Послали, мол, по делам — и все! Уходил Илья без оружия, в потрепанном пиджаке поверх солдатской гимнастерки, оставив Карасеву на персональное хранение карабин, наган и финский нож, с которым последнее время не расставался.

Погода благоприятствовала разведчику. Последние несколько дней не было ни дождя, ни снега, лесная дорога, сухая и подмерзшая не оставляла следов. Шагалось по ней легко. Вот когда пригодились Ивану его пограничные навыки и опыт. Со стороны могло показаться, что идет он неторопливо, медленного это было обманчивым впечатлением. Легкий, размеренный шаг, которым отмахивал Терехов километр за километром, был шагом опытного ходока, вышедшего в долгий и тяжелый путь.

Глаза Ильи свыклись с темнотой, и узкая лесная дорога проглядывалась теперь далеко впереди. План разведчика был прост. Двигаться ночью, с утра подаваться поглубже в чащу и залегать дотемна. Вблизи от города дождаться попутного грузовика, еще лучше телеги (с утра гужевой транспорт обычно тянется в Калугу), вглядеться как следует, чтобы не напороться на чужака, и ежели все в порядке — «оседлать». Таким образом добраться до первых калужских домов, а там ищи-свищи. «Растаю, как сон. Как утренний туман, — заверил Илья партизанских командиров. — Я ведь калужский шофер, не только переулки в городе, все закоулки, проходные дворы наперечет знаю».

…Путь до Калуги разведчик проделал за 57 часов.

За эти часы было всякое. Неподалеку от Гурьева Терехов едва не напоролся на группу немецких танкистов, устроивших привал почти у обочины дороги. Илью заметили и окликнули. Что делать? Бежать в глубь леса и вызвать погоню или идти напрямик и разыграть заранее продуманную роль дезертира?

Решение созрело мгновенно. Сделав вид, что не расслышал окрика, Терехов спокойным шагом продолжал свой путь и тут же на глазах озадаченных солдат метнулся за деревья и, пригибаясь, побежал в лес. Вслед ему раздалось несколько выстрелов, но погони не было: на шоссе заурчали танковые моторы, послышались слова команды, и солдаты кинулись к машинам.

А уже совсем недалеко от города Илья столкнулся со стариком в продранном полушубке и стоптанных порыжелых валенках.

— Здорово, дед! — дружелюбно окликнул его Терехов. — Куда топаешь?

— А ты куда? — недоверчиво спросил старик, не отвечая на вопрос.

— В город, — беспечно сказал Илья. — Нам не по пути?

— У каждого свой путь, — хмуро буркнул старик. — Чего тебя в Калугу несет?

— Меня сам господин комендант на обед пригласил, — отшутился Терехов. — Ты, часом, не его адъютант? Проводил бы.

— Ишь развеселился… — Старик зло сплюнул, поправил криво сидевшую на голове шапку и вдруг заковыристо выругался: — Чтоб тебя, гадюку ползучую, на части разорвало, Видать, ты свой путь выбрал. Ну и топай!..

Круто повернувшись, старик зашагал прочь.

Растерянный, смущенный, Илья долго смотрел ему вслед. Хотелось догнать, обнять сердитого старика. На душе стало веселее, словно разведчик услышал только что не ругань, а сердечные слова привета.