Лев Самойлов - Пароль — Родина

По распоряжению Карасева всю семью Самсонова связали веревками (правда, не очень туго). Когда Терехов обвязывал дочь лесника Соню, он озорно оскалил зубы и не удержался от шуточных комплиментов:

— Эх, какую красавицу здесь оставляю. Лесную царевну!.. Простите, товарищ царевна, вам не больно?

— Больно! — пытаясь улыбнуться, ответила Соня.

— В таком случае, милль пардон, как говорят французы. Одним словом, приношу свои извинения. Ефрейтор Илья Терехов!

И он стал по стойке «смирно» — неугомонный, черноволосый, с тонким загорелым лицом и острым носом с горбинкой.

— Нашел время для шуток, — укоризненно заметил Горбачев. — Делай дело, а языком не трепись.

— Ну, вот еще, — обиделся Терехов. — Шутка всегда к месту, без нее пропадешь или засохнешь.

— Скорее! — прервал его Карасев. — Будьте здоровы. — Он поклонился семье лесника. — Еще раз спасибо, папаша!

Неожиданно майор заупрямился и не пожелал передвигаться на собственных ногах. Обозленный тем, что так бездарно попал в плен именно тогда, когда с часу на час ожидалось падение большевистской столицы и въезд фюрера в Москву, фон Бибер начал отчаянно сопротивляться. Тогда партизаны по приказу Карасева взяли майора «под локотки», но он повис на руках тяжелым грузом. Выход нашел могучий Карпиков. Без особых усилий он одним движением взвалил офицера на спину, как куль с мукой, и пошел вперед.

Через метров двести «езда» на спине надоела Биберу, и он покорно — «О, майн готт!» — пошел дальше сам, понурив голову и не глядя по сторонам.

Перед уходом Терехов и Киселев по распоряжению Карасева полностью «раскулачили» легковую машину майора, и она — без электрической проводки, с разбитым аккумулятором, сломанным управлением и проколотыми скатами — превратилась, как выразился Илья, в «гроб на колесах». В этот «гроб» запихнули трупы двух немецких солдат.

— Вот что, ребята. — Карасев неожиданно остановился. — Илья, — скомандовал он, — айда обратно. Развязывай свою лесную царевну и ее родичей. Незачем их на съедение фашистам оставлять.

— Правильно, командир! — прогудел Карпиков. — Отправим их к Паршутиным под Терехунь. Там и схоронятся.

На том и порешили.

В условленном месте, недалеко от партизанской базы, Карасева и остальных участников ночной операции ждала специальная группа. Она должна была переправить захваченного «языка» через линию фронта и доставить его в штаб семнадцатой дивизии к генералу Селезневу. Выполнить это задание было поручено трем офицерам-чекистам, ставшим бойцами партизанского отряда, — Лебедеву, Кирюхину и Шепилову.

Лебедев внимательно сквозь темноту вглядывался в пленного. Длинноногий, с прыгающими губами и испуганными бегающими глазами, в мятой перепачканной шинели и нахлобученной по самые уши фуражке с высокой, на немецкий манер, тульей, он выглядел настолько смешно, что Лебедев не удержался и насмешливо проговорил:

— Гутен нахт, герр майор!.. Как вам нравится это приятное путешествие?

Вторую часть фразы фон Бибер не понял и беспомощно заморгал глазами.

— С непривычки его все тошнит, — отозвался Карликов, на могучую фигуру которого немецкий майор все время боязливо поглядывал.

— Да, это ему не в лесничевке сало жрать да шнапс попивать, — заметил Шепилов. — Ну что ж, не будем терять времени.

Коротко допросив пленного, разузнав основные необходимые данные об окружающей обстановке, Карасев распорядился:

— Давайте, двигайтесь.

Приняв пленного, группа двинулась к линии фронта. В лесу металась пурга, снежные хлопья слепили глаза, ноги проваливались в ямы и канавы, прикрытые свежей белой пеленой, посреди которой чернели силуэты деревьев. Но офицеры упорно шли вперед, ведя за собой спотыкающегося и дрожащего фон Бибера. Ему развязали ноги, а руки по-прежнему были скручены за спиной. Кляп изо рта вынули, но выразительными жестами предупредили, что при малейшей попытке кричать снова забьют тряпку в рот.

Для того чтобы добраться до сторожевого охранения передовых частей дивизии, надо было переправиться через реку Нара. Подступы к берегам Нары немцы во многих местах заминировали, поэтому приходилось, как потом, шутил Лебедев, «исполнять танец смерти». И все же до берега добрались благополучно, ни разу не натолкнувшись на гитлеровцев. От напряжения все взмокли и дышали как загнанные кони.