Лев Самойлов - Пароль — Родина

Из этой первой и притом неудачной вылазки необходимо было извлечь полезные уроки. Командование отряда собрало бойцов и начистоту выложило все промахи и недостатки. Разведка слишком поздно заметила противника и тем самым подвела шедших позади товарищей. Бойцы недостаточно маскировались, некоторые переговаривались, кашляли… Отход был чересчур поспешным и неорганизованным. Прикрывать отход Карасев приказал двум автоматчикам — Устюжанинову и Новикову. Но только Устюжанинов держал немцев под огнем. У Новикова отказал автомат…

Что и говорить, хвалиться было нечем. Зато каждый понял, что на одном энтузиазме далеко не ускачешь: надо учиться воевать.

Поздним вечером, когда землянки были забиты до отказа, разговоры шли только об этом случае.

— Ну вот, — бубнил боец Павлов, молодой нетерпеливый парень, бывший милиционер. — Куда ни сунься — везде немцы. Куда попрешься и что сделаешь? Другое дело в армии: там все на виду, командиры обстановку знают, а уж если бой — так бой.

— А ты думал, что на каждом шагу будешь фашистов колошматить? — откликнулся Артемьев. — Ничего, первый раз ребята немного сдрейфили, во второй раз не растеряются.

— Правильно! Хоть пороху нюхнули, — поддержал Домашев, один из тех, кто рвался в бой. — Чего паниковать?

— Плохо только, что столкнулись недалеко от базы, — подумал вслух Соломатин. — В стороне — не страшно. А базу завалить нельзя.

Второе происшествие единодушно было расценено как победа всего отряда.

При встречах со связными командир стрелковой дивизии Селезнев несколько раз повторял:

— Нет ничего важнее разведки. Мы иногда, как слепые котята, топчемся, нам нужна, товарищи, ваша помощь. Работать на армию — ваш первейший долг. Давайте побольше всяких сведений, а если удастся, хватайте любого «языка».

Всем разведчикам поручили выявлять огневые точки и скопления вражеских войск и транспорта. Такие скопления были обнаружены в районе населенных пунктов Тарутино, Буриново, Комарово и других. Сведения о фашистских артиллеристах в Маринке, полученные Курбатовым от подпольщиц в Чаплине, Карасев поручил уточнить «дважды Саше» — бесстрашному чекисту и разведчику Александрову, умевшему, как и Герасимович, пробираться незамеченным в самые опасные места. Это задание он выполнил быстро и точно.

Все разведывательные данные были немедленно переправлены в штаб генерала Селезнева.

На следующий день партизаны внимательно прислушивались к артиллерийскому гулу и пытались даже подсчитывать количество пролетевших через Нару снарядов и последующих разрывов. Советские артиллеристы, точно рассчитав координаты и быстро пристрелявшись, разгромили и рассеяли и фашистский штаб, и батареи, прятавшиеся в лесу и готовившиеся к наступлению на Москву. На скопления гитлеровских войск и техники в других населенных пунктах и лесах налетели советские ночные бомбардировщики и тоже «дали прикурить».

От Селезнева пришла весточка — благодарность за хорошую разведку. Это стало почти праздником. Хотя главными «виновниками» добытых сведений были разведчики и подпольщики в «точках», каждый партизан считал и себя причастным к общему успеху.

— Вот это да! — восторгался боец Иван Челышев. — Дали фашистам жару! — Но тут же делал совершенно неожиданный вывод: — Это, брат, армия… Нет, надо в армию подаваться…

Такие настроения все больше беспокоили Курбатова, Карасева, Гурьянова, Соломатина — всех, кто составлял костяк отряда. А тут еще случай с Челышевым. Настоящее ЧП.

Видимо, мысль об уходе из партизанского отряда в Красную Армию крепко засела в голове Челышева, и его реплики были неслучайны.

Однажды Ивана Челышева послали на дальний пост, находившийся на значительном расстояния от базы. В назначенный час сменщик пришел на это же место, но Челышева не нашел. Напрасно боец исходил вокруг десятки метров, пытаясь обнаружить Челышева. Тот исчез и больше в отряде не появлялся.

— Неужели он струсил и дезертировал? — мучительно думал Курбатов. — Не верится. Челышев — горячий, неуравновешенный, но преданный боец, все время рвался в дело. Не похоже на то, чтобы он предал отряд.

— А может быть, его немцы захватили? — высказал предположение Исаев. — Всяко могло случиться.

— Это было бы самое худшее, — мрачно проговорил Гурьянов.

— Почему?

— Пытать будут… Не всякий выдержит…

Однако через несколько дней от разведчиков, державших связь с батальоном капитана Накоидзе, стало известно, что Челышев, перейдя линию фронта, упросил советских командиров взять его в Красную Армию и теперь уже сражается в одной из частей [7] Позже Иван Егорович Челышев погиб в одном из боев с гитлеровцами. . Как же в таком случае расценить его поступок — самовольный уход из отряда? Дезертир он или нет? Ведь дезертируют с фронта, а не на фронт.