Лев Самойлов - Пароль — Родина

Минут через двадцать появилась Агеева. В дом она вошла так, будто жила рядом, по соседству: пальто нараспашку, платок небрежно накинут на голову. Но, видимо, устала и продрогла она и от длинного пути, и от непрерывного нервного напряжения.

— Ну вот и я, — просто сказала она, сбрасывая пальто. Затем расцеловалась с Терешиной и Крутилевой, а Курбатову крепко пожала руку. — Значит, у вас сразу два гостя — я и Михайлыч. Ох, и похудели же вы, товарищ секретарь.

— Толстеть буду после войны, — отшутился Курбатов. — Худого легче ноги носят.

— Да, ноги теперь у нас основной вид транспорта. — Агеева зябко и нетерпеливо передернула плечами. — Далеко не ускачешь.

— А тебя, видать, ветром осенним здорово продуло, — забеспокоилась Крутилева.

— Не без того, — ответила Агеева, растирая покрасневшие руки. — Ничего, сейчас, отогреюсь чайком.. Угостите?

— А как же! Пока еще хоть воду новые господа не отобрали. Пей, Нина, озноб сразу пройдет.

— Спасибо. — Агеева налила горячий чай в блюдечко и с удовольствием отхлебнула. — Так быстрее согреюсь, — пояснила она. — Жаль, долго чаевничать не могу. Вам, Александр Михайлыч, я принесла новости.

— Не откажусь от них. Прошу!

— В деревне Маринке засел штаб фашистского полка. А примерно в восьмиста метрах южнее деревни стоят орудия. Подсчитать не удалось, но много. Судя по всему, артиллеристы постоят еще несколько дней, уж больно капитально расположились. Ну как вести, добрые?

Курбатов невесело усмехнулся.

— Будем условно считать их добрыми, вернее — полезными. В том смысле, что неплохо было бы непрошеных гостей потревожить.

— Вот именно, — оживилась Агеева, но сразу же помрачнела. — Одно грызет меня: начнут наши бомбить или обстреливать фашистов, — пусть от них во все стороны клочья летят! — но ведь бомба или снаряд глаз не имеют. А в селах — наши люди, женщины, детишки. Как уберечь их?

— Да, Нина Васильевна, — ответил Курбатов. — Хотелось бы наших людей уберечь от всяких бед и напастей. Но это не в наших силах. Ваши сведения мы постараемся уточнить и передадим куда следует. Могу заверить только в одном: наши летчики и артиллеристы стараются бить по немцам поточнее, так, чтобы своих не зацепить. Но на войне всякое бывает, что поделаешь. Советуйте людям во время обстрела или бомбежки прятаться в погреба, в ямы.

— Горе тлеет, беда пылает, — задумчиво проговорила Терешина и, чтобы скрыть волнение, встала и отошла к окну. — Как подумаешь, как поглядишь — сердце кровью обливается. Раньше я и не представляла себе значения этих слов, думала, что литературное сравнение — и только. А теперь иной раз физически ощущаю, как здесь становится горячо-горячо, — она прижала руку к груди, — и горит, и пылает…

Крутилева подошла к подруге, обняла ее за плечи и мягко заметила:

— Меня только что укоряла: не вздыхай, не печалься. А сама?.. Не береди душу, Дуся, ни к чему это.

— И то правда! — воскликнула Агеева. — Собрались три бабы и на одного мужика тоску нагоняют. Вы, Михайлыч, не обижайтесь, что я вас мужиком обозвала. Мужчина!

— Не обижаюсь… — рассмеялся Курбатов. — И вас всех хорошо понимаю…

Из Чаплина Александр Михайлович уходил с чувством большой благодарности к этим простым, скромным женщинам, не жалевшим себя и, как выразилась Терешина, ежедневно ходившим на острие ножа.

…Вскоре два события взбудоражили весь отряд. И если первое событие вызвало разноречивые толки, породило споры и совершенно противоположные настроения (у одних — подъем, у других — уныние и растерянность), то второе стало источником бодрости и всеобщей радости.

Командование отряда решило направить поближе к Угодскому Заводу группу партизан с заданием перестрелять собиравшихся на окраине села, у походных кухонь фашистских солдат, во всяком случае «наделать шуму» и, если удастся, вывести из строя походную немецкую радиостанцию. Наглухо закрытый серый автобус с радиостанцией стоял на краю села и был замаскирован сеном и ветвями деревьев.

Однако в нескольких километрах от базы, при выходе из лесу на большак партизаны неожиданно натолкнулись на крупный отряд фашистских мотоциклистов, которые открыли беспорядочную стрельбу из автоматов и пулеметов. Не подготовленные к такой встрече, партизаны не приняли боя, а, сделав несколько ответных выстрелов, поспешно отошли в глубь леса куда мотоциклисты, конечно, сунуться не решились. Удалось ли подстрелить кого-либо из гитлеровцев, никто сказать не мог, зато у партизан был легко ранен в ногу Соломатин. Он оказался первым пострадавшим от вражеской пули. Гусинский, ловко орудуя инструментами и бинтами, быстро оказал ему помощь.