Тяга наших ребят к дурману — вовсе не свидетельство их порочности. Это порождение той обстановки, где мы находимся. Обстановка давит, плющит, переламывает. Водка (ее нет, и взять неоткуда и не на что) и таблетки могут, хотя бы отчасти, помочь перенести все это. Жутковато другое: если спустя уже месяц многим здесь не по себе — что будет с нами дальше? Во что это может вылиться? Не надо забывать: каждый все двадцать четыре часа в сутки при оружии, да и в боеприпасах нехватки не чувствуется.
* * *
Буквально на днях на страницах этого дневника отмечал, как в недавнем рейде при посещении разоренных мусульманских домов сибирский казак Мишка-Капелька с агрессивной активностью набивал свой вещмешок брошенным барахлом. Тогда брезгливо удивлялся, оценивал: как это нехорошо, как это неправильно. Сегодня сам оказался почти в подобной ситуации. В разведке на нейтральной территории зашли в бесхозный, полуразваленный артобстрелом дом. Оказавшись внутри, поймал себя на малосимпатичном моменте: смотрю по сторонам в поисках того, что можно было бы взять на память с собой. Автоматически остановился взглядом на валявшейся на полу кофейной медной турке с затейливо украшенной ручкой. Положил в карман.
Конечно, миниатюрная турка — не ношеные тряпки и стоптанная обувь, что запихивал Мишка-Капелька в свой вещмешок, но все это, похоже, «из одной серии». Неужели в каждом человеке сидит где-то глубоко внутри, дремлет до определенного времени, а при определенном стечении обстоятельств проявляет свое мурло инстинкт мародера? Или виновата ситуация, та самая война, на которую во все времена у всех народов так много списывали, на которую так много сваливали, за которую многие так часто прятались?
* * *
Между делом отметил, что за прошедший месяц с хвостиком мы ни разу не спали раздетыми, по-человечески. В лучшем случае на «одморе» в казарме снимаем перед сном обувь и куртки. На «положае» и такого позволить себе не можем. И не только потому, что там холодно. Каждый знает, случись что (атака мусульман, срочный приказ и т. д.) — терять время на одевание, обувание и прочие глупости — непростительная роскошь. Вот теперь-то понимаешь, что по-настоящему человек высыпается только тогда, когда освобождается от верхней одежды, ботинок, тем более сапог. Сон «в полном облачении» только накапливает усталость, еще больше изматывает организм. Впрочем, по-иному здесь просто быть не может. Наволочки, простыни, пододеяльники остались в мирной жизни. Значит, вдвойне радостней будет возвращение к этим простым приметам цивилизации.
* * *
Сегодня продолжали оборудовать свой лагерь. В здешних местах сделать это непросто. Мы стоим на горе. Окопаться невозможно. Лопата входит едва на треть штыка. Дальше — скала, гранит. Единственно возможный способ подготовиться к бою — выложить из камней брустверы. Этим и занимались весь день. В ход пошли камни, собранные до этого заботливыми крестьянскими руками в аккуратные пирамиды. Каждая — почти в человеческий рост. Похоже, не одно поколение собирало эти камни, готовя землю под поля и пастбища. Сколько сил затрачено во имя самого святого на земле дела! А тут пришли совсем другие люди с оружием, несколько дней — и собираемые не одно десятилетие камни превратились в брустверы. В приспособления для убийства одними людьми других. Впрочем, не столько для убийства, сколько для защиты. Когда эти камни вернутся на свое место? Когда на эти склоны вернутся люди, чтоб заниматься мирными делами, пасти скот и выращивать хлеб?
* * *
Опять про камни. Они слева. Они справа. Они с тыла. Они по фронту.
Горы, склоны, скалы — все это камни, камни, камни. В какую сторону ни смотреть, взгляд непременно упрется в камень. Камни служат нам подобием постелей и прочей мебели, из камней выкладываются стены наших утлых жилищ на «положае», камнями оборудуются наши огневые позиции. Иногда начинаешь совершенно по-детски фантазировать: вот бы изобрести аппарат, что позволит считывать информацию, хранимую в себе и на себе камнями, и транслировать «прочитанное» на специальный экран. Интересным получилось бы «местное кино». Главным сюжетом в этом кино была бы война.
Греки, римляне, древние славяне, древние германцы, византийцы, турки, австрийцы, немцы. Люди с мечами и копьями, кремневыми ружьями и чугунными пушками, винтовками с прицелами, позволяющими видеть ночью, и автоматами, снабженными подствольными гранатометами. Одни наступают, другие обороняются. И те и другие убивают. Камни помогают и тем и другим. Больше того — камни воюют и на той и на другой стороне. Камни вне политики, но агрессивны на два фронта сразу. Им абсолютно все равно, за кого воевать, какие цели отстаивать, кого укрывать, для кого служить оружием.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу