Георги Лозев - Я, Легионер

Наш новый сержант отличался от других унтер-офицеров, потому что был в другой форме. У него было два аксельбанта, пуговицы были серебряные, а не позолоченные, а полоски сержанта были желтые, а не белые. Его форма была тщательно выглажена и сияла чистотой. В тот момент я понял, что в кавалерии безупречный внешний вид — закон, и у этой части есть свои собственные традиции. Моя догадка подтвердилась при первых же словах сержанта:

— Вы должны знать, что в кавалерии нет капралов и сержантов. Эти названия заменены на бригадир и командир БТРа. Коротко при приказах к сержанту обращаются словом «маржи» от marechal de logi. Сейчас хочу, чтобы вы как можно быстрее залезли со своим багажом в грузовик! Вперед!

Для других полков были доставлены удобные автобусики, нас погрузили в кузов старенького грузовика. Позже я понял, что эта модель TRM 4000 и на самом деле очень сильная боевая машина. Все мы держали по две или три сумки и поплелись к грузовику.

— Поспешите! Мы не на отдыхе! Вперед, быстро и быстрее! — закричал наш сержант, то есть маржи.

В очередной раз в моих ушах прозвучали слова сержанта Разы: “Ce n’est jamais fini à la Legion”. Действительно, не имело значения, одет ли ты в парадную форму, в гражданское платье или в военную форму, независимо от того, где ты — на миссии, на фронте или просто на базе, главное, что ты всегда в легионе, где все по нормативу и все надо делать как можно быстрее. Так что я побежал с тремя сумками и боевым ранцем к военному грузовику. Я бросил их внутрь, а затем в мундире и Белом кепи вскочил вслед за багажом в грузовик. Только сейчас у меня появилось время, чтобы посмотреть на других парней из нашей роты, вместе с которыми я отправлялся в Оранж. Это были Бондэ, Картье, Лафит, Давид и Цибульский. Из группы только я и Цибульский не были французами. Бондэ десять лет служил во французской армии командиром танка и был очень доволен распределением. В Первом иностранном кавалерийском полку он будет в своей тарелке и, конечно, в этот полк он всегда хотел. Остальные отправлялись в неизвестность.

Это было в январе, грузовик несся как бешеный по автостраде из Марселя в Оранж. Я повидал достаточно снега и ветра в Пиренеях на прошлой неделе, так что холод не пугал меня. Я сжался в углу, взял шинель и ранец, закутался с головой и крепко заснул.

Когда я проснулся, мои конечности слегка онемели, но я чувствовал себя хорошо отдохнувшим. Я поморгал глазами и первое, что я увидел, был большой рекламный плакат с изображением машины «скорой помощи» и надпись, выведенная большими буквами: «Служба скорой помощи Оранж». Прежде чем я смог узнать, что рекламируется — кареты «скорой помощи» или машины на продажу, грузовик развернулся и остановился у дверей моего нового дома — Первого иностранного кавалерийского полка.

Капрал или, точнее говоря, бригадир отдал честь нашему сержанту и после проверки грузовика поднял шлагбаум. Я осмотрел здания и подумал, в каком из них я буду размещен. После того как грузовик объехал всю часть, он остановился перед новым и современным зданием, на котором было написано: “4ème ESCADRON — Les Lions” («Четвертый эскадрон — Львы»). На этот раз мы не ждали приказа сержанта и торопливо выпрыгнули со всеми сумками из кузова грузовика.

Он кивнул, что доволен, и дал нам знак следовать за ним. Перед кабинетом дежурного нас ждал бригадир. Сержант позвал нас представиться по одному дежурному. Мы репетировали представление и рапорт еще в Кастеле и знали, что кроме личного номера нужно назвать роту и полк, в котором мы служим, но мы пока не знали роту, в которую распределены. Из всей группы только Цибульский плохо говорил по-французски, и, к «счастью», ему выпала честь рапортовать первым.

— Легионер Цибульский. Ааа… Moi, caporal ne sait pas comagnie ici quoi, — поляк начал объяснять, что не знает, в какой он роте.

— Что я слышу? — гневно посмотрел бригадир. — Здесь нет капралов и рот! Здесь бригадиры и эскадроны! Эй, остальная часть, вы говорите по-французски? — спросил он нас.

— Oui, brigadier! — ответили мы все вместе.

— Ага, и никто из вас не объяснил Цибульскому, как нужно рапортовать! Но я вижу, что вы забыли самое важное наставление, а это — помогать своим товарищам. Пусть каждый займет положение для отжиманий! Упражняться до смерти будем сегодня вечером! Давайте, быстрее, всем на пол!

Мы много раз отжимались «до смерти» в Кастеле и были еще живы, но в первый раз мы отжимались в парадной форме. Мы не ждали второго приказа — еще в Четвертом иностранном полку мы узнали, что в легионе бесполезно спорить, надо просто выполнять приказ. Через пять минут бригадир решил, что мы дошли до самой смерти, и закричал: