Борис Орлов - Судьба — солдатская

Фортэ отозвал Морозова в сторону и промолвил: «Что же ты, Спиридон Ильич?! Пожалей. Оставь… Некуда мне больше пристроиться… Ну, слепой!.. О питании буду думать. Семьи у меня все равно не имеется: перед войной в Свердловск откомандировал, к брату… Так что баланс сводить мне в одном только… с фашистами». Большие за стеклами пенсне глаза его заблестели. Морозову стало жалко Фортэ. Подумалось: пускай, человек он крепкий. И взял. И не ошибся Спиридон Ильич в нем, хоть и, уходя из Вешкина тем же утром, шептался с Вылегжаниным (бывшим членом партбюро в цехе завода, на котором сам работал): а не зря ли взял? Не ошибся, потому что Фортэ оказался, как никто, на месте. Он умел быть и бережливым, и расточительным, знал, где добыть продукты, даже боепитанием и трофеями не прочь был заниматься. Да тут все решалось проще: что лишнее, прятали в надежные места, а лишнего почти не было. С пищей было совсем плохо — в обрез. Базы с продовольствием и боепитанием, подготовленные райкомом перед сдачей врагу Пскова, — одну растащили деревенские мальчишки, а другую выдал какой-то подлец немцам — видно, участвовал в ее создании.

Вспомнив о базах, Морозов перестал думать о Фортэ. Обидно было: не уберегли такие базы! Подпустили предателя, врага. И поплыли перед глазами Морозова тридцатые годы, война в Испании, вспомнились разговоры о «пятой колонне» и бдительности. «Да, много врагов выкорчевали, — думал он, — а не всех… Враг, он хитер. Настоящий враг — не то что болтун, он прикинется преданным, лишнего не скажет, критику разводить не будет и приверженца корчить станет. Ему что — не болит. И на должность через это проползет, и куда хочешь… Да, врага, его не всегда видно…» Долго думал об этом Спиридон Ильич. Потом перекинулся на базы опять. Осталась у них еще одна база, но он, посоветовавшись с комиссаром, решил до зимы ее не трогать. Кто знает, как оно обернется, когда залютует вьюга да снегом все по-завалит…

Двигались вдоль ручья по тропке. Неожиданно, как из-под земли, вырос перед Морозовым боец из дозора.

— Случилось что? — насторожился Спиридон Ильич.

— Мужик какой-то там, впереди. Печатник с ним остался. — И рассказал спеша: — Встретили мы его так: идем, а он на тропе сидит с мешком и палкой… Заметил нас и сразу к нам. «Ага, — говорит, — вот вы когда мне повстречались». Мы было назад, в сторону, а мужик за нами. «Никуда, — говорит, — вы теперича от мене не убежите. Я тоже хочу этим разбойникам хвосты подкрутить…» — и стал говорить нам, что ищет партизан и хочет бить фашистов.

Спиридон Ильич огляделся. «Не провокация ли, узнать как бы», — мелькнуло в голове, и он приказал тут же трем бойцам разведать, что творится вокруг. Те кинулись в подлесок.

— Значит, никак не хочет отставать, говоришь? — подумав, спросил Морозов бойца и медленно провел ладонью вниз по клинышку бородки.

— Никак, — ответил дозорный. — Говорит, только через смерть свою я от вас отделюсь.

Когда вернулись посланные на разведку бойцы и сообщили, что вокруг все тихо, Спиридон Ильич приказал привести мужика.

Это был крестьянин как крестьянин. Ростом не высок, не низок, в плечах немного широковат, с руками крепкими и грубыми от работы. В глаза бросалось его курносое, усеянное конопатинками лицо с усами, разбегающимися, как растопыренные крылья птицы. Даже борода, полукругом прикрывшая его широкую грудь, была не так броска. Не случайно Печатник после над ним подсмеялся. «Откуда, — говорит, — ты такой? У Александра Невского таких не видно было», — на что мужик, не теряя, между прочим, достоинства, возразил: «С Александром Невским не знавался… А в деревне вот… пойди спроси — все знают Анохиных, меня, значит».

В лице, во всем виде мужика, почудилось Морозову, проявляют себя дремучие, расшевеленные вражеским нашествием силы народного гнева.

Мужик с гордостью ворочал головой на красной толстой шее, старался всем улыбаться, потому что поглядывала на него добрая половина отряда с усмешкой.

— Рассказывай, кто такой и что тебе нужно в лесу? — сказал ему наконец Морозов.

— А я смотрю, кто туто за главного, и не пойму сперва, — повернув лицо к Морозову, льстиво заокал он.

— Я спрашиваю, кто ты и зачем оказался здесь? — насупился не на шутку рассердившийся Морозов.

— Ты мне, товарищ начальник, того… аль пугать хочешь? Так я не из пугливых, — обиделся Анохин и недобро пошутил: — Может, я дислокацию вашу хочу разведать. Вот. — И ко всем, вдруг взмолившись: — Братцы, да разве я похож на темного человека?! Я с миром пришел, значит, бороться как бы с германцем. Силы во мне есть. Что мне! Бабу с детишками я к родне переправил, совсем в другую деревню. Так что я со всех сторон как бы на воле. И душа во мне настроена не в бабки играть.