Ирвин Уэлш - Клей

– Чуть-чуть повыше, – говорит, – попробуй повыше.

Что опять за хуйня? Почему повыше? При чем здесь дырка? Пиздец, ужас какой-то. Надо было скопить деньжат и пойти к опытным блядям в Лейт или на площадь возле Нью-Тауна. Перец мой все еще твердый, трется о ее бедро. Мы опять стали сосаться, а я все раздрачиваю дырку и думаю о телках из школы, которые мне нравятся. Тут я подумал, может, там сверху есть еще одна дырка, которую я пропустил! Может, она это имеет в виду! В общем, я сделал, как велела, стал тереть повыше, но, ебанись, никакой там дырки нет. Скорее мясистая такая кнопочка, ну я на нее и нажал. И тут она расслабилась, а потом по ней прошла судорога и она застонала…

Вот круто, она завелась не на шутку! Даже укусила меня за плечо.

– Давай… сюда своего малыша…

Ну и любовничек я, думаю, чисто секс-машина, но, ешкин кот, мой малыш не пройдет в твою дырку, куколка, она слишком мала. Может, чувак поменьше, как бедняга Голли… не тут-то было, она схватила мою руку и потянула вниз, и разрази меня гром, если дырка не изменилась полностью! Она теперь такая влажная, широкая, и мой палец с легкостью туда проскальзывает. До меня дошла волна запаха, и я решил, что это ее молофья, или соки, или как там это у них называется. Вот оно! Дурацкая кнопочка наверху открывает дырку! Вот что должны были нам рассказать эти уроды на половом воспитании! Нажать на кнопочку сверху, и дырка откроется. Затолкайте перец в дырку! Всего делов-то!

ПОЧЕМУ ЖЕ ЭТИ СУКИ НЕ СКАЗАЛИ ОБ ЭТОМ В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ!!!

Короче, я стал пихать ее потихоньку. Я уже никуда не тороплюсь, теперь-то я знаю, что к чему. Потом я начал входить и выходить, вверх-вниз, но тут перед глазами встала красная дымка, я полетел над Тайникаслом, пошел судорогами, и все это заняло не больше пяти секунд, пока я не начал выстреливать в нее свой заряд, и это просто охуенно.

Ну, на самом деле не так уж это круто, зато какой расслабон!

Охуенно!

Голли, чуваки из школы, девственники гребаные. Ха! Ха!

Но Голли. Бедняга.

И все равно охуенно! Пятнадцать! Несовершеннолетний! Джус Терри? Да он, наверное, пиздит все процентов на девяносто. Сам себя дурачит!

И как это они ходят девственниками. Не то что мы с Билли, мы-то знаем, что почем.

– Круто было, – говорю.

Она обняла меня, как маленького мальчика, но мне чего-то не по себе, мне тревожно чего-то. Я решил написать бедняге Голли в тюрьму. Но чего говорить; не хотелось огорчать тебя там, в тюрьме, малыш, но мы тут с ребятами все отхватили себе по дырочке, и это пиздец как круто!

Мне захотелось одеться и проводить Сабрину домой. Она стала казаться мне толстой, и на лице у нее дурацкое выражение. Трудно даже представить, что я ее только что отпипонил.

– А у тебя раньше было? – спросила она, когда я отодвинулся и стал одеваться.

– Да сто раз, – сказал я таким тоном, чтоб показать, какой это дебильный вопрос. – А ты?

– Нет, это у меня в первый раз… – Она поднялась. После нее осталась капелька крови. Это, наверно, оттого, что у меня такой здоровый перец, что я ее поранил. Она взглянула на диван. – Ну вот я больше и не девственница, – прямо просияла она.

Я посмотрел на свой. На резинке крови нет, ну или совсем чуть-чуть, она даже не красная. Как будто я его окунул в баночку винного уксуса из «чиппи».

Сабрина стала одеваться.

– Ты милый мальчик, Карл. Ты так хорошо за мной ухаживал. В школе все парни такие, им только одно нужно, а ты вот такой замечательный.

Она подошла и обняла меня. Я как-то даже смутился и не знал, что сказать.

Потом она пошла в туалет подмыться. Мне и худо, и круто одновременно, хочется быть другим, и в то же время радостно, что я такой, как есть. Никогда ведь не знаешь, что к лучшему. Если б фачилово было как в фильмах, было б здорово: ни тебе напряжения, ни глупых проколов, ни смущения, ни запахов, ни слизи. Все знают, что делают, и ведут себя как надо. Но я-то думаю, что надо просто стремиться к лучшему. Может, потом и будет поинтересней.

И вот я оделся и посмотрел на себя в зеркало над камином. Тот же я, но пожестче. Даже как будто поросль стала погуще, не пух с жопы на подбородке, скорее нормальные молочно-белые тонкие волоски. Заглянув себе в глаза, я заметил нечто, что не могу объяснить, но раньше этого не было. Говорят, такое случается после первой дырки. Ну да, я теперь скорее мужик, не какой-то дебил маленький.

Я сделал это! Сделал! Сделал!

Теперь нужно выпроводить Сабрину, пока мои родители не вернулись. Она, конечно, хорошая девчонка, но я не хочу, чтоб кто-нибудь думал, что мы гуляем. По-честному, я хочу быть как Терри, фачить разных телок толпами, враз. Не хочу быть привязанным. Терри как-то сказал, что телки – они что пиво: одной кружкой не обойдешься. Я повел ее на автобусную остановку. Она прям вцепилась в меня, и, с одной стороны, я понимаю, что это для нее важный момент, а с другой, хочется, чтоб поскорей пришел ее автобус и я бы остался один и все как следует обдумал.