Ирвин Уэлш - Клей

– Да я, бля, ща их всех сделаю… – слышу я себя.

Я выставляю указательный палец пистолетом и произвожу жалкий звук, изображающий выстрел.

– Слушай, Карл, – говорит Селеста Парлор, – посиди немного, собери голову. Винтиков повывалилось до хуя.

Селеста из Брайтона. Риди из Ротерхэма. Куда ни поедешь, везде тысячи англичан, ирландцев да и шотландцев тоже. Светлые все головы. Калифорния, Таиланд, Сидней, Нью-Йорк. Не просто тусуются в свое удовольствие, не просто живут этим, они, бля, заправляют темой, они все рулят! Легально или нелегально, в одиночку или сообща, вкладывая никому не нужный больше антрепренерский талант, свободные, пиздец, акцент здесь пофиг – не тема, показывают местным, как это делается.

Австралия – другое дело, это и впрямь последний рубеж. Столько народу осело здесь после того, как мечту размазали по стенке полицейские спецотряды и воротилы черного рынка, охуевшие драгдилеры, взращенные тэтчеровским режимом. Британия и так казалась старой развалюхой, а с новыми лейбористами, модернизацией, модными барами, обкокошенным медиа и рекламным пидорьем куда ни плюнь, как ни странно, стала еще обшарпанней. Достаточно было один раз мрачно произнести «время, джентльмены», чтобы граждане туманного Альбиона дали ходу до дому, бегом на последний автобус или электричку, чтоб поспеть до полуночи. Старый добрый смирительный кулак все еще таился под подкрашенной слащавой повседневностью.

А вот в Австралии – нет, там все было свежо и снова по-настоящему.

На рейвы за Центральным вокзалом в Сиднее можно было зайти просто по дороге в магаз. Потом все снова ушло в поля, в самодельные лагеря в стиле «Безумного Макса». Мы дичали, посреди дня могли впасть в транс под бешеный гибрид диджериду [51]и техно. Отъезжали, терялись, никаких властей – шугаться некого, мы сохраняли свободу эксперимента, пока капитализм пожирал сам себя.

Да и не в этом дело.

Пускай охуевают, копят богатства, которые нет даже надежды потратить. Бедняги, они потеряли всяческие ориентиры. Пятьдесят штук в неделю футболисту. Десять штук за ночь диджею?

На хуй.

Отъябись и присохни.

Здесь я хотя бы чувствую себя в безопасности, здесь хватает спокойных, рассудительных чуваков. Всяко лучше, чем та туса, с которой я связался на Мегалонге. Сначала было весело, к тому же я никогда в знакомствах особо разборчив не был. Говорят, что, независимо от идеалов и какой бы демократичной система ни была, лидер всегда проявляется. С этим можно согласиться или поспорить, но вот что упырь себя всегда проявит – это точно.

Воздух был свежий и легкий, было сыро, впрочем, помню, там было пекло. Северная территория, прошлое лето. Невыносимая жара высасывает все соки. А Бриз Томпсон тем не менее смотрит на меня.

Лицо у него как угорь-мурена, нет, правда. Я плавал как-то с маской по рифам и столкнулся с таким нос к носу. Злобные твари.

Я для него угроза. Он говорит без слов: ты диджей, играй музыку. Не провоцируй меня, не думай, откажись от мыслей в мою пользу, я могу думать за всех нас. Ведь я пиздец какой великий харизматический лидер.

Прости, Бриз. Ты всего лишь вонючий упырь из богатеньких, у которого есть звуковой аппарат. Ну выебал ты несколько пизданутых телочек, которые сами не знают, чего хотят, а кто их не ебал?

Слава яйцам, сам я – гопник, и уровень моего цинизма не позволяет, чтоб меня гипнотизировал идиот, который лепит что-то, как пидор, еб твою.

Как только задели интересы главного, лов-энд-пис куда-то сразу улетучился. Нет, это не Северная территория, это Мегалонг-Вэлли, но тем летом было жарко, как в Эллис-Спрингс. Нет. Было сыро, влажно.

Репа ни хуя не варит…

А думаю я о том, что всю жизнь чувствовал себя аутсайдером никудышным. Даже в племени, в толпе, в тусе я был чужой. И тут я снова его вижу. Бриз – властолюбивая тварь подковерная. Одно и то же постоянно: «Я план мероприятия не составляю», и даже когда ты в полном жесточайшем ахуе, он с тобой нежен и аккуратен, как удар по яйцам. Я его опять вижу. Он прогоняет какой-то библейский кал, что я, мол, как Самсон, потеряю силу, если обрезать мою белобрысую шевелюру, которая и так выпадает, мать ее.

Хуй там был. Лучшего сета я в жизни не играл. Ослепительно. Он все дуется. Потом он уже не может сдерживать свою злость. Он начал что-то там молоть, я просто отошел. Он поперся за мной и дернул меня за руку. «Я с тобой разговариваю!» – взвизгнул он. Это предел. Я обернулся и врезал ему. Применил боксерский удар, мне Билли Биррелл как-то показывал. Не такой уж прямо удар получился, с биррелловским, конечно, смешно сравнивать, но Бризу и этого хватит. Он попятился в шоке и давай хныкать и угрожать одновременно.