Ирвин Уэлш - Клей

За прилавком толстая теха и скучающая молодуха. Компакты расставлены по здоровенным деревянным полкам. Голли взял один и сорвал алюминиевую наклейку.

– Нужно только отодрать полоску, а потом спрятать ее, и все, – сказал он, кладя диск в карман.

Билли нахмурился, отошел от нас, и вот он уже на улице.

– Конечно, Биррелл, ворчливая сука, мы не крутые спортсмены с аккуратной стрижкой, – сказал мне Голли, – поджигатель гребаный.

– Золотой кулак Стенхауза, конь педальный, – рассмеялся я.

Голли с тем же деланым выражением на лице запел тему из «Белки-шпиона»: [40]

– Где-е же-е ты-ы, агент-бе-елка…

Тут вступаю я:

– …он кру-ужится по стра-не, как его зовут…

Тут мы прикладываем пальцы ко рту:

– Тссс… Белка-шпион!

По кражам я не большой спец, а Голли, у него есть опыт, но не такой, как у мистера Теренса Лоусона и его старого дружбана Алека. Эти заморачиваются по полной: взламывают хаты, грабят магазины, весь набор. Перед выходом из дома нам с Билли пришлось переговорить с этим нечестивым пузырем молофьи. Мы сказали, что в отпуске никаких воровских дел быть не может. Кудрявый бес надулся и говорит:

– Мне уже давно не пятнадцать, а двадцать пять. Я в курсе правил поведения, уроды. Знаю, когда работать, а когда отдыхать.

Вышло так, что мы еще и виноваты, что заикнулись.

Терри всегда называл воровство работой. Для него, наверное, это и было основным занятием, с тех пор как его уволили с развозки соков. И вот после всех прекрасных речей я сам вписался тырить. Вот почему Биррелл завелся. Но в чем-то Голли прав: это ж преступление против разума. В таких условиях очень сложно ничего не спереть. Я же не сумасшедший, чтоб упускать такую возможность. Кроме того, нужда тоже есть: у меня уже много старых альбомов пошло по бороде.

В общем, вышел я из магазина, заглянул в соседнюю лавку, купил непрозрачный пакет и бутылку воды для веса, пошел обратно и стал планомерно сдирать наклейки с дисков, после чего возвращался и сгружал их в пакет. Дамам за прилавком из-за полок ничего не видно. Нет ни камер, ни зеркал. Делать не хуй: просто приходится тырить. У Голли, однако, другой подход, он больше заботится о наживе, чем о личном интересе. Он надел маску Джуса Терри и беспощадно сметает самые популярные на сегодняшний день альбомы. Он берет то, что купят в «Серебряном крыле», «Доспехе», «Уклонисте» и «Улье». Просто блевать тянет от его подборочки: сборник «Now That’s What I Call Music», [41]тома 10, 11, 12 и 13. Фил Коллинз («But Seriously»), Глория Эстефан («Cuts Both Ways»), Тина Тернер («Foreign Affair»), «Симпли Ред» («A New Flame»), Катрин Джойнер («Sincere Love»), Джейсон Донован («Ten Good Reasons»), «Юритмикс» («We Too Are One»), куча Паваротти после Кубка мира, куча дерьма, с которым стыдно на глаза показываться, и это мне совсем не в кайф. Он светит мне каждым диском, доволен собой до жопы, фары под бейсболкой так и мигают. Не понимаю, как можно приколоться пиздить пластинки, которые ты даже не поставишь никогда.

Сам-то я по старому списку прохаживаюсь. Это так называется, когда заменяешь древние пласты на компакты. Подумать, так это чистой воды надувательство: тебя вынуждают переходить с винила на CD. Если покупаешь CD-плеер, тебе должны всю коллекцию винила на новые компашки поменять. Я взял бо́льшую часть «битлов», «стоунзов», «цеппелинов», Боуи и «Пинк Флойда». На компактах я только старье и слушаю, танцевальная музыка, само собой, должна быть на виниле.

Хорошо зашли, у каждого по полному пакету компашек. Пока мы идем к дому скинуть барахло, Белка-шпион смотрит удотом тоскливым. Тут же они с Голли затеяли бессмысленный спор на тему «жлобство-снобство», в который на районе вписываешься, как только научаешься говорить. Добравшись до дома, я позвонил Рольфу и Гретхен и предложил им встретиться на фесте, если они, конечно, не прочь выпить. Потом мы резко срываемся на станцию и садимся на поезд до Мюнхена.

В центре мы зашли немного размяться в паб и уже собирались идти на встречу с Терри и его птичкой в фестивальную палатку «Хакер-Сайкор», где планировалось уже всерьез подойти к вопросу распития. И тут кто бы, вы думали, выплывает, идет к нам собственной персоной, пташку тянет за руку? Подружка Терри Хедра – сытная, пиздец. Когда он нас представлял, мне пришлось избегать взглядов Голли и Билли. Думаю, что первое, о чем они подумали, – был минет. Что она нашла в Терри – мне никогда не понять. Я поделился с Билли, пока Голли хвастал Лоусону нашими воровскими успехами, и тот ответил: