Ирвин Уэлш - Клей

Ну и ночка была – жуть. Терри, сука, заебал. Он даже с места не сдвинулся, так что переворачивать матрас обоссанной стороной вниз, снимать и сушить на батарее белье пришлось мне, пока этот колдырь лежал в коме. Пиздец. Я выдернул из-под него простыню, снял покрывала и заснул на перевернутом матрасе.

Утром я проснулся, и взору моему предстал Не Слишком Тощий Лоусон в коротких запачканных трусалях. Я пошел к Билли и Голли. Гэллоуэй уже встал, а выглядит, будто и не ложился. Сидит читает немецкий разговорник. Билли мучительно долго поднимается и с трудом натягивает спортивный костюм. На мои жалобы он лишь бормочет «край» или «беспредел» и отправляется на пробежку.

Я спустился на кухню выпить кофе. Марсия уже там, она сказала, что Вольфганг отправился на встречу с адвокатом по поводу продажи дома. Поддерживать вежливую беседу удается не без труда: совершенно очевидно, что наше присутствие этой фрейлейн нежелательно, как и ей понятно, что мы это знаем и что нам похуй. До нее дошло, что устыдить нас, чтоб мы упаковались и слились, просто невозможно, так что остается дни считать.

Мы отправились в местный паб. День выдался чудесный, время подошло к ленчу, и в битком набитом биргартене мы уселись рядом с двумя дяханами. Я сижу молча и думаю об этой части света, о ее красоте, о том, что эта земля стала «центром движения», как сказал мой старый кореш Топси, возбужденный известием о предстоящем мне путешествии.

Терри видит, что я на него затаил. Не для того я приехал в Германию, чтобы ссаки его обтирать.

– Эти немцы – твои друзья, Карл, так что, думаю, они скорее простят нас, если узнают, что это ты нассал в кровать. Это будет тактически верный ход.

– Я их не знаю, Терри, мы только познакомились, и не я обоссал им кровать, а ты.

Терри поднял руки вверх.

– Ну что, бля, ты теперь меня весь день пилить будешь? Международное содружество единомышленников и музыкантов по всему свету, Юарт, – это ж твоя тема, – говорит. – Я тебе вот что скажу: хорошо еще, что я не остался у своей новой телочки. Вот был бы номер, если б я в ее кровати обоссался. Но мы вернулись на фест, а потом она запихнула меня в поезд. Это все, что я помню. Слава яйцам, хороший таксист попался…

– Когда вернемся, разберешься с бельем, Терри, ладно?

– Да угомонись ты, псих ебаный, – выдал он и подмигнул, – ты-то получше койку себе забарахлил. Уж не знаю, что там эта Марсия. Душноватая она, но хороший размер все вопросы решает.

– А ты решишь вопрос с бельем. Так?

Ноль внимания, сука.

– Может, позвонишь маме в Саутон-Мейнз, чтоб она приехала и выстирала его за тебя? – рявкнул я.

На минуту Терри задумался, как будто рассматривая такую возможность. Потом повернулся и завел беседу с дяханами, соседями по столу.

Гондон. Голли сидит в дурацкой бейсболке. Вчера купил. «Байерн Мюнхен». Потому, наверное, что они (к счастью) вышибли нас из Европейского кубка. Смотрится он в ней, как нуждающийся в социальной защите. В такой кепке мало кто прилично смотрится. Особенно радуют придурки, которые переворачивают их козырьком назад и пучок волос сквозь дырку просовывают. Он хоть от этого воздержался. Будет кому пожечь старые фотки, это точно. Он, как обычно, уставился в никуда, а Билли сидит и ухмыляется, наблюдает, как мы с Терри цапаемся.

– Рад снова видеть улыбку на твоем лице, – заметил я.

– Да, ты прав, – он закачал головой, – все дело в тренировке…

– Если б мне пришлось в отпуске всю дорогу бегать и следить, что съел, что выпил, я бы обломался, – говорю.

– Не в том дело, Карл, – замотал головой Билли. – Мне тренировки в принципе нравятся. Вот только последние дни, еще до того, как мы сюда приехали, – еле выношу. Я все время чувствую такую усталость. Это на меня совсем не похоже, – уныло заключил он. – Просто до свиданьица, а тут еще эти ссаки бесконечные.

– Что значит усталость, как будто ты нездоров?

– У меня что-то не так… внутри. Как будто я подхватил какой-то вирус. Сил нет.

Тут вмешался Голли:

– Что значит вирус, ты -то как мог вирус подцепить?

– Не знаю, – взглянул на него Билли. – Я просто выжат как лимон. Беспредел.

Голли медленно кивнул, как будто стараясь понять, потом тихонько хихикнул про себя.

– Пойду возьму выпить. Тебе опять апельсиновый, Билли?

– Просто воды.

Все притихли. Но это не было неловкое молчание – наоборот, вполне уместное. Терри сидел, откинувшись в кресле, спокойный, со своим обычным я-уверен-в-себе выражением на лице. В общем, спрашивать пришлось мне: