Андрей Умин - Голконда

– Не знаю… Да какая разница? У нас же не осталось друзей. Значит транш априори от вражеской стороны.

– Ваша правда.

Хотелось, чтобы это утро, как и вся работа в газете, поскорее закончилось. Олег уже мог высекать на своем стуле черточки, как Робинзон, в ожидании спасения – окончания разговора в частности и конца выборов в целом.

– Короче, новость эту придержат до завтра. Чтобы прокуратура нашла доказательства. – Начальник сел на край стола, глядя Олегу в глаза. – А до этого мы должны совершить финишный рывок. Написать под это дело статью, которая выйдет одновременно с разоблачением. Я знаю, что ты уже выдохся от этой политической гонки, но соберись и выдай лучший материал для лучшего будущего Пышминска.

– На что делать упор?

– На словосочетании «иностранный агент». Его даже объяснять не надо. Весь санскритический смысл уже зашит в звучании, – гордо сказал начальник. – К вопросу об универсальных для всех людей понятиях добра и зла. Вот очередной пример. У любого нормального человека эти слова вызовут объективную злость. Потому что мы все воспитаны традициями, которым тысяча лет. Они скрепляют наше общество и помогают в борьбе всего старого, а значит правильного со всем непонятным, а значит плохим. Посмотри, Россия развита намного сильнее Запада. Тебе это любой дурак подтвердит. Без уважения прошлого, хорошего воспитания и духовности мы скатились бы до их уровня.

И так далее.

– Сделаю все, что в моих силах, – сказал Олег, поднимаясь со стула.

– Обещание настоящего мужчины! Большего мне и не надо.

В следующий раз они увиделись через две недели, когда Рогин выдал несколько посредственных статей и написал заявление об уходе по собственному желанию. Выборы завершились, и новым мэром за отсутствием реального конкурента был избран Победин. Зюзину же пришлось снять свою кандидатуру и уехать из страны под угрозой преследования. Еще одним лишним винтиком в отлаженном государственном механизме стало меньше, и жители Пышминска еще на один шаг приблизились к светлому будущему.

– Очень жаль, что ты уходишь, – сказал начальник Олегу. – Хотя… если так посмотреть, в последнее время ты сдал позиции. Такого автора я сейчас точно не взял бы на работу, так что, может, оно и к лучшему.

– Мне нужно сменить род занятий, снова найти себя, – ответил Олег.

– Да, да, оставь эту высокопарность для кого-нибудь другого, – махнул рукой шеф. – Получил премию и сбегаешь. Не ты первый, не ты последний.

Стало обидно не от грубости начальника, но от точности его слов. Спорить было бессмысленно, он совершенно верно описал ситуацию. Несмотря все грязные методы, которые использовала газета во главе со своим руководителем, стыдно стало именно Олегу. Стыдно за такую мелочь, как увольнение именно после премии, а не двумя неделями раньше, когда он понял, что выдохся и совершенно точно решил уйти. Даже несмотря на то, что деньги были нужны для погашения кредитной карты, а не из чистой корысти. Если выбирать между собой и начальником, виноватым Олег мог назвать только себя. Он был так воспитан. Впитал с молоком матери совестливость, ответственность за собственные огрехи, несоизмеримо более серьезные, чем подлости окружающих, получил яркую, заметную отметину в душе, подобную отметине на плече после прививки БЦЖ. Он был скреплен духовно и нравственно, только вот с кем? Явно не с главным редактором газеты, пропагандирующим эти ценности, но на себя их не примерявшим. С Миланой? Не факт. С Зюзиным? Эти мысли становятся все опаснее. Если бесконтрольно копаться в себе, можно капнуть слишком глубоко и провалиться за пределы сознания.

«Все не то, чем кажется», – донеслось из далеких глубин, из-за чего Олег сразу отпрянул назад, к поверхностному пониманию своей жизни, в надежде, что навязчивый голос не последует за ним так далеко.

К тому времени он уже распрощался с газетой «Литейщик online» и своим начальником. «Кстати, как его звали?» – Олег невольно задумался, но был сбит с мысли звонком жены.

– Приедешь за мной вечером? – спросила она непривычно деловым голосом.

Если бы интонация делала человека умнее, Милана могла бы стать директором всей корпорации. Судя по всему, рядом находились коллеги, перед которыми надо было казаться солидной.

– Конечно, дорогая. Я уже соскучился.

– Проверь, чтобы багажник был пуст. У меня с собой много коробок.

К этому времени Милана отработала уже месяц в московском офисе Maple. Она всеми силами пыталась понравиться сослуживцам и руководству, включила на полную катушку свой шарм, где надо вставляла умные фразы, где надо многозначительно молчала. Не спорила ни с кем, а только поддерживала любое мнение, даже противоположное своему. А главное, за ней стояла стотысячная армия подписчиков и набранный в сети авторитет – благодаря пророческому дизайну, совпавшему с внешним видом нового телефона. Она одной из первых купила тринадцатую модель – точную копию ее зимнего наброска, практически ее собственное творение, ведь кто знает, дизайнеры Maple могли вдохновляться идеями из интернета.