Дэвид Мэдсен - Шкатулка сновидений

— Вообще-то…

— Но ради всего святого, что вы делаете в этой старой, пыльной комнате?

На лоснящемся багровом лице графа внезапно появилась хитрая усмешка. Он неприятно подмигнул мне.

— Развлекаете сами себя, да?

— Что?

— О, я все прекрасно понимаю. Искали небольшого уединения, чтобы позволить себе маленькое удовольствие, правильно? Ну что ж, я рад, что вам хватило учтивости не заниматься этим на виду у слуг. Я считаю, что каждый человек должен уметь держать себя в руках. Слушайте, быть может, как-нибудь сравним наши техники? Я сам весьма умелый практикант, но мне всегда хотелось…

— Да нет же, уверяю вас! — воскликнул я. — Я просто смотрел на книги. Я искал… ну, да… я искал…

— Порнографию?

— Нет, не ее…

Я помедлил. Вряд ли стоило говорить, что я искал что-нибудь о йодле, ведь граф считал меня ведущим авторитетом в данной области, и, следовательно, нельзя было выводить его из этого абсурдного заблуждения. Правда, я плохо представлял себе, как мне это удастся.

— Что бы ты там ни искал, мой мальчик, здесь этого нет. Это место больше не используется. Удивляюсь, что дверь оставили незапертой, Димкинс обычно очень внимателен в таких вопросах.

Граф встал и, подойдя ближе, положил руку мне на плечо. Другой рукой он сотворил изощренный жест-отмашку.

— Вся эта ерунда, все эти книги, — прошептал он. — Они не для нас, знаешь ли. Они все о другом месте.

— Каком другом месте?

Кончиком сигары граф указал на окно.

— Нездешнем, снаружи.

— Снаружи от чего? — спросил я, все больше запутываясь.

Граф пристально посмотрел на меня, словно я был похож на сумасшедшего.

— Снаружи от здешнего места, естественно, — ответил он. — Снаружи от нас.

— Но…

— Они все ненастоящие, мой мальчик. Это только миллионы миллионов слов, вот и все.

— Я вас не понимаю. Зачем же вы храните их тут, если считаете, что они ненастоящие?

Граф Вильгельм недоверчиво усмехнулся, очевидно, удивляясь моей наивности.

— Книги, мой мальчик, книги! Это библиотека. Где же еще мне их хранить? В кладовке миссис Кудль? Ха!

— Но я по-прежнему не понимаю…

— Ну-ну, закончим на этом! Я не смею отнимать у вас время. Думаю, вы заняты подготовкой своего выступления. Мы все ждем, не дождемся, поверьте! Постарайтесь не пропустить обед. По-моему, миссис Кудль задумала что-то особенное. Мы же не хотим, чтобы вы умерли с голоду, как бедняжка фрау Димкинс! Ха, ха!

Граф проворно двинулся к двери, потом обернулся и снова посмотрел на меня.

— Димкинс оставит костюм и галстук в вашей комнате. И вы сможете наконец-то снять эту чертову юбку.

После него осталось парящее серебристое облачко ароматного дыма.

В отчаянии я побрел на поиски доктора Фрейда и обнаружил его в своей комнате. К моему удивлению, девушка с упругими грудями, которую я видел читающей «Историю кириллического алфавита с примечаниями», оказалась там же. Они сидели в креслах у окна, явно погруженные в интереснейшую беседу; девушка, кажется, слегка рассердилась, что их прервали.

— Чего вам нужно? — спросила она.

Ее голос звучал так же хрипло и обольстительно, как мне помнилось. Она сидела, скрестив ноги, темно-зеленая юбка открывала бедра. Над высокой грудью, в ложбинке между бледными тонкими ключицами поблескивала одинокая жемчужина на изящной серебряной цепочке. Ее лицо было столь прекрасно, что у меня закружилась голова: гладкий, чистый лоб; темные глаза, тлеющие, словно угли, грозящие в любой момент вспыхнуть неукротимым огнем; вздернутый носик и безупречный, превосходно очерченный, сладко-алый рот, созданный исключительно для запретных блаженств. Она смотрела на меня с каким-то высокомерием, которое ничуть не оскорбляло, а, напротив, действовало возбуждающе.

— Простите, надеюсь, я вас не побеспокоил…

— Вообще-то, побеспокоили, — сказала ангел-искусительница с презрительным равнодушием, которое укрепило и мой пенис (к счастью, скрытый юбкой), и решение остаться.

— Мы с Адельмой обсуждали влияние синдрома Лёнгерхорна на развитие третичного сифилиса, — пояснил доктор Фрейд.

— С Адельмой? — воскликнул я. — С дочерью графа? Но это невозможно!

— Почему невозможно? — поинтересовалась она.

— Ваш отец рассказал нам. Я имею в виду. Я так понял, вам тринадцать лет?

— Так и есть.

Я уставился на нее. Мой рот медленно открылся и некоторое время не закрывался.

— Вы похожи на рыбу, — произнесла Адельма.

— А вы похожи на… на…

— Ну? На кого же я похожа?