Дэвид Мэдсен - Шкатулка сновидений

Библиотека оказалась большой и основательной, однако я заметил, что книги покрыты тонким слоем пыли — вряд ли к ним часто прикасались. По крайней мере, не граф Вильгельм, которого я счел мещанином и невеждой. Тусклые полуденные лучи сочились сквозь высокое окно со средником, высвечивая пляшущие, сверкающие пылинки на поверхности большого стола красного дерева, стоящего на буро-коричневом ковре в центре комнаты. Стол украшала маленькая зеленая лампа.

Коллекция книг у графа была весьма разношерстная, если не сказать больше; хотя, возможно, он покупал книги ярдами, как зачастую делают претенциозные богачи со скудными литературными познаниями.

Двигаясь от полки к полке, постепенно освобождая сознание от живого трупа Матильды Димкинс, мыслей о вечернем выступлении на тему пения йодлем и того — возможно, наиболее ужасного — факта, что я ничего о себе не помню, я поддался расслабляющему действию водянистого света и выдержанной тишины. Я просто сосредоточился — наверное, это слишком сильное и определенное слово — на книгах.

Здесь были музыка, история, искусство, языки, литература и поэзия: Эуленбургское издание партитур Майнца, Риккорди Миланского и Ширмера, включая большинство опер Верди и Вагнера и песенный цикл Малера [31] Малер (Mahler), Густав (1860–1911) — австр. композитор, дирижер, оперный режиссер; в его произведениях проявились тенденции позднего романтизма и черты экспрессионизма. ; документированная история Европы и Америки, обильно иллюстрированные художественные энциклопедии, «Великие картины Ренессанса» Дж. Ф. Кройцманна, собрание монографий Марии Бэк об Эль Греко и Веласкесе; полные собрания сочинений Шекспира, Гете, Виктора Гюго, Золя и Томаса Манна. Здесь были представлены все основные разделы науки, с легким уклоном в математику. Здесь также были психология — я заметил почти все книги Фрейда, но очень мало Юнга — и философия, теология, сравнительная религия, эзотерика и даже откровенный оккультизм: «Теория и практика древней алхимической магии» Макса Гильбера, несколько томов Виченцо Лабеллио-Шмидта с весьма дурной репутацией и Флоссмановский «Алхимический свод». Дальше я увидел биографии, автобиографии, поваренные книги, спорт — с явным предпочтением охоты и стрельбы — и совершенно неуместную здесь подборку журналов «Сделай сам». Я с улыбкой провел пальцами по корешку «Помощника в работе по дереву» некоего Тоби Снаббла, и в воздух поднялись струйки пыли.

Однако, я перестал улыбаться, подумав о том, что, хотя авторы и произведения мне знакомы, я не помню, чтобы когда-либо читал их. Почему? Очевидно, я любил читать, иначе все эти книги ничего не говорили бы мне. Быть может, у меня самого была небольшая коллекция книг? Как получилось, что я близко знаком с именами Вагнера, Шекспира и Веласкеса — но не знаю своего собственного? Кроме того, я так ничего и не нашел про пение йодлем. Только, не успел я возобновить свои беспорядочные поиски, дверь библиотеки распахнулась, и на пороге возник граф Вильгельм. Его лицо пылало. Я тут же подумал, что он пил.

— А, Хендрик! — с откровенно напускным радушием произнес граф. Явно произошло что-то неприятное…

— Боюсь, вы пропустили ланч. … но не это. Что-то другое.

— Миссис Кудль превзошла самое себя. Думаю, она хотела наверстать то, что не удалось в прошлую ночь. Какая жалость, что вас там не было! Она приготовила нам Bisque de Langoustines [32] Суп из лангустов (фр.). , Bar Normande [33] Окунь по-нормандски (фр.). , Boeuf Provemale [34] Жаркое по-провансальски (фр.). и Bavarois [35] Желе (фр.). . Непередаваемо!

— Все, что начинается на В, — заметил я.

— Ну да, ей часто приходят в голову такие идеи. Иногда она хватается за буквы, иногда за формы или даже цвета. Однажды у нас было зеленое меню — преимущественно бобы и горох — и всю ночь я провел, пуская газы, чуть не умер от удушья!

— Я выходил на время ланча. Я был…

— О, я знаю, где вы были, мой дорогой друг!

— Кстати, Димкинс рассказал мне весьма тревожащую историю.

— Димкинс? Не обращайте на него внимания! Он надежный слуга, но, боюсь, совершенно слетел с катушек. Однажды рассказал мне, что держит свою жену в подвале и медленно морит ее голодом.

— Но мне он рассказал то же самое! — воскликнул я. — Это правда?

— Понятия не имею.

Несколько секунд граф Вильгельм с любопытством изучал меня, потом вытащил из кармана пиджака сигару и, шумно пыхтя, закурил.

— Послушайте, — сказал он, уместив половину своего тяжелого зада на краю стола и покачивая короткой ногой, — я понимаю, что вы, творческие ребята, привыкли к свободе и простоте, но не кажется ли вам, что это было чересчур?