Дэвид Мэдсен - Шкатулка сновидений

Кучер посмотрел вниз, на нас. Он был тощим, с впалыми щеками, на лице выделялись косматые усы.

— Я ехал на станцию, — произнес он голосом, таким же печальным, как и его облик. — Я думал, что вы должны быть там. Вы что, не поехали на поезде?

— Этот вопрос лучше задать ему! — ответил я, мрачно взглянув на Малковича.

— Потом я увидел вас, бредущих по снегу, и решил подобрать. Или вы хотите пройтись?

— Нет, вовсе нет! — вскрикнул доктор Фрейд.

— Тогда вам лучше забраться внутрь.

— Но куда мы направляемся?

— В резиденцию графа, куда же еще! Он уже несколько часов как ждет вас. Так вы садитесь или нет?

Мы с благодарностью забрались в теплое, пахнущее кожей и лаком нутро экипажа. Зажатый между хрупким, сухим доктором и необъятным, зловонным Малковичем, я стыдливо натянул юбку на колени, точно скромная, благопристойная библиотекарша или подозрительная старая дева. И так мы отбыли.

«Резиденция графа» — кем бы этот граф ни оказался — представляла собой большую, импозантную городскую виллу в конце широкой улицы, обсаженной деревьями и освещенной симпатичными коваными газовыми фонарями. Когда мы остановились, из массивных дверей главного входа высыпали слуги, в том числе несколько горничных; они бросились вниз по ступеням, готовые принять наш багаж. Излишне напоминать, что его у нас, конечно же, не было. Удивленные и смущенные, слуги столпились вокруг, размахивая руками и кланяясь, улыбаясь и жестикулируя, не зная, что же им делать дальше, если нести в дом нечего.

— Сэры, добро пожаловать в замок Флюхштайн! — уважительно произнес высокий мужчина в униформе, чей взгляд казался менее беспомощным, чем у остальных. Я решил, что это, должно быть, мажордом, или дворецкий, или кто-нибудь в таком роде. Кроме того, мне пришло в голову, что невероятно претенциозно называть городскую виллу — пускай даже очень внушительную — замком Флюхштайн. Или, если уж на то пошло, вообще замком.

— Граф Вильгельм скоро будет. Вы прибыли как раз к обеду, который подадут в восемь, как обычно.

Ну что ж, теперь мы хотя бы знали имя графа.

— Обед? Вы сказали, обед? — взволнованно воскликнул Малкович. И вряд ли стоило винить его — я сам находился на грани голодного обморока.

— Да, сэр. Скончавшуюся графиню сегодня не ждут.

— Скончавшуюся графиню? — переспросил доктор Фрейд. — Графиня умерла?

— Слава Богу, нет, сэр! Просто она, как я сказал: скончавшаяся. Она всегда опаздывает на все встречи, важные или незначительные, появляется только к концу. Поэтому ее прозвали скончавшейся графиней. Это, можно сказать, семейная шутка. Вырвалось, сэр. Я забыл, что вы посторонние. То есть, конечно, не совсем посторонние…

— Что вы имеете в виду?

Но тут появился граф — массивная, напыщенная, плешивая личность, одетая в смокинг с бесчисленными украшениями на лацканах; он курил толстую, дорогущую на вид сигару. Его лицо словно состояло из одних складок: жирные, дряблые щеки, многочисленные подбородки; темные, как изюминки в сдобной булке, глаза неопределенного цвета — возможно, карие, хотя издали об этом было трудно судить. Лоснящиеся губы — алые, полные губы, типичные для гедониста [19] Гедонизм (от греч. удовольствие) — направление в этике, утверждающее наслаждение и удовольствие как высшую цель и основной мотив человеческого поведения. , обжоры и скрытого извращенца. Я не утверждаю, что граф действительно принадлежал к ним, просто, судя по внешнему виду, мог бы. Он вытирал щеки затейливо вышитым носовым платком и, несмотря на холод, казался красным и разгоряченным. Наверное, в доме было жарко?

— Ага! — крикнул он, засовывая платок в карман и быстро потирая руки. На его пальцах, похожих на сосиски, я заметил несколько тяжелых сверкающих колец. — Значит, вы наконец-то здесь! Я уже начал беспокоиться. Все в порядке, вы в безопасности? Слава Богу, вам не встретились волки и маньяки с ножами!

Малкович посмотрел на меня и самодовольно ухмыльнулся.

— Мы в полном порядке, — ответил доктор Фрейд, как будто во всем происходящем не было ничего плохого. Однако все было отнюдь не в порядке: я не знал, кто я такой, не помнил, куда направляюсь, Малкович лишился поезда, путешествие доктора Фрейда оказалось неожиданно прерванным странными событиями, из чего следовало, что он не попадет на свой важнейший конгресс по диморфным заболеваниям — черт побери, неужели этого недостаточно?!

Граф Вильгельм протянул руку с изысканным маникюром.