Джо Фауст - Демоны Боддеккера

— О! — воскликнул Ферман. — О! Да! Я все понял! Чтобы он был чувствительным нытиком вроде Шнобеля и артистичным придурком вроде Джимми Джаза.

— Примерно так, — согласился я, поражаясь тому, как легко и плавно скользнуло лезвие меж ребер жертвы.

К несчастью, в ходе просмотра нож все-таки выскользнул. Мы встретились в малом конференц-зале и проверили всех кандидатов разом. Каждый отличался умением импровизировать, а также блистал физической подготовкой. А чтобы еще сильнее убедить Фермана в том, что нашему кандидату потребуется «артистическая жилка», мы велели актерам подготовить что-нибудь, подающее в самом выгодном свете их творческие таланты. Специалист по боевым искусствам прочел монолог из Шекспира. Танцор-гимнаст принес картину «Рыбачья лодка в океане». А девушка продемонстрировала балетную композицию в собственной постановке. Ничто из этого Фермана не впечатлило, а уж перспектива принять кого-нибудь из них в Дьяволы настолько его не обрадовала, что в какой-то момент он даже плюнул на пол и заявил:

— Да из любого из этих гребаных Милашек — и то выйдет лучший Дьявол, чем из этих придурков.

— Помнится, — заметил я, — один из Милашек в свое время стал-таки Дьяволом.

Ферман скрестил руки на груди и надулся.

— Кажется, пора голосовать, — вмешался Левин. — Ферман, помни, как у официального представителя Дьяволов и лидера группы, у тебя два голоса.

— Ну ладно… — Он закрыл глаза и ненадолго задумался. — Тогда я обоими за девчонку.

Я того и ждал. За все время просмотра Ферман оживился лишь во время балета. Всем в комнате было яснее ясного: интересуют его не столько артистические способности девушки, сколько ее пластические данные. И их он явно примеривает на несколько иную область самовыражения.

Впрочем, это никакой роли не играло. Мы начали голосовать по очереди. А когда процедура завершилась, большинством голосов избрали новым Дьяволом Грега Замзу — специалиста по боевым искусствам и шекспировским монологам.

— Чудесно, — осклабился Ферман. — Так и представляю, как нас снова приглашают в «Еженощное шоу», а он вдруг говорит, что выходит из дела, потому как получил более выгодное предложение от какой-нибудь «мыльной оперы».

— Во-первых, не думаю, что тебя еще когда-нибудь пригласят в «Еженощное шоу», — возразил я.

— Почему это?

— А во-вторых, мистер Замза твердо дал понять, что если Пембрук-Холл предложит ему работу на долгосрочной основе, он отклонит любую «мыльную оперу».

— В самом деле?

— Хотя мы даже не говорили ему, что он пробуется в Дьяволы, Замза считает, что Пембрук-Холл может предложить куда больше, чем «мыльные оперы».

— Как мило, — заржал Ферман. — А если в один прекрасный денек мы снова столкнемся с Остроголовыми — что же, этот малый так и будет стоять посреди улицы, болтая с каким-нибудь гребаным черепом? Или сдрейфит и не станет драться, опасаясь, как бы ему прическу не помяли или личико не попортили?

— Не думаю, чтобы вам еще пришлось с кем-нибудь… гм-гм… сталкиваться, — заметил Левин. — Едва ли вам это потребуется.

— Ну да, — фыркнул Ферман. — Я-то знаю, как бывает в шоу-бизнесе. Мы с Боддеккером как раз недавно об этом толковали.

Все глаза в комнате устремились на меня.

— Говорить, будто нам с ребятами не придется больше разбираться ни с какой шайкой — все равно что сказать, будто Ранчу Ле Рою не надо было сниматься в нашем ролике, потому что он уже снимался в других фильмах.

— Так к чему ты клонишь? — спросил Финней.

— К тому, что когда мое время выйдет и мы с ребятами снова окажемся на улице, я хочу быть с парнями, которых хорошо знаю. Мне ни к чему хлюпик, который станет переживать из-за свежей царапины на физии, так как у него, мол, завтра съемки в «Прыгги-Скок».

— Ферман, — произнес я, — неужели ты и вправду считаешь, что после окончания «наноклиновской» кампании тебя выбросят на улицу?

— Мне кажется, мальчик рассуждает вполне логично, — сказал Левин. — Поэтому нам надлежит позаботиться, чтобы он не испытывал неуверенности в завтрашнем дне.

— Мы же дали ему все, что только душе угодно, — начал Спеннер.

— Так всем куда лучше, — подхватил Финней. — И ему, и нам, и «Наноклину»…

— А я не согласен… — заявил было я.

— Дайте мальчику высказаться, — прервал всех Левин. — Так что ты думаешь о мистере Замзе, сынок?

— Да вы что, сами не видите? — презрительно фыркнул Ферман. — Допустим, Джимми Джаз был самым смазливым из нас — но не настолько же. Этот парень, которого вы выбрали… Я, конечно, понимаю, по каким именно причинам вы его выбрали, Боддеккер мне объяснял. Но ведь кроме смазливой физиономии, у него ничего нет. Его лучший друг — это зеркало. По моим меркам, так он куда хуже нас всех.