Чак Паланик - Уцелевший

Адам звонил мне домой и угрожал убить меня.

Агент говорит: «Никто не угрожал тебя убить».

Нет, он это сделал. Адам Брэнсон колесит по стране, убивает уцелевших, чтобы отправить нас всех в Рай, или чтобы показать миру Правоверческое единение, или чтобы отомстить тем, кто донёс о трудовом миссионерском движении, я не знаю.

Агент спрашивает: «Ты понимаешь фразу отрицательная реакция общественности?»

Агент спрашивает: «Ты знаешь, чего будет стоить твоя карьера, если люди узнают, что ты не единственный уцелевший легендарного дьявольского Правоверческого Культа Смерти?»

Агент спрашивает: «Что если твоего брата арестуют, и он расскажет правду о культе? Он подорвёт всё, что команда авторов говорила миру о твоём жизненном пути».

Агент спрашивает: «И что потом?»

Я не знаю.

«Потом ты ничто,» — говорит он.

«Потом ты всего лишь очередной известный лжец,» — говорит он.

«Весь мир будет тебя ненавидеть,» — говорит он.

Он кричит: «Ты знаешь, к каким срокам заключения приговаривают за массовое надувательство? За искажение? За ложную рекламу? За клевету?»

Он подходит вполтную, чтобы прошептать: «Должен ли я тебе говорить, что в сравнении с тюрьмой Содом и Гоморра будут напоминать Миннеаполис или собор Святого Павла?»

Он скажет мне, что я знаю, говорит агент. Он поднимает ДСП с пола и заворачивает его в сегодняшнюю газету. Он говорит, что у меня нет брата. Он говорит, что я никогда не видел ДСП. Я никогда не видел моего брата. Я сожалею о смерти соц.работницы. Я скорблю по всей моей мертвой семье. Я глубоко любил соц.работницу. Я ей навеки признателен за помощь и руководство, и я каждую минуту молюсь о том, чтобы моя умершая семья не горела в Аду. Он говорит, что я обижен на полицию, атакующую меня, потому что она слишком ленива и не хочет найти настоящего убийцу соц.работницы. Он говорит, что я просто хочу забыть обо всех этих трагических грустных смертельных вещах. Он говорит, что я просто хочу продолжать жить.

Он говорит, что я доверяю моему замечательному агенту и очень дорожу его каждодневным руководством. Он говорит мне, что я глубоко признателен.

Прямо перед тем, как вошла горничная, чтобы убраться в комнате, агент говорит, что он отправит ДСП прямиком в машину для уничтожения бумаг.

Он говорит: «Теперь подними зад с постели, ты, ленивый мешок говна, и помни всё, что я тебе сейчас сказал, потому что когда-нибудь, очень скоро, тебе придется говорить это полиции».

Из туалетных кабинок по обе стороны от меня доносятся стоны и дыхание. Секс или движения кишок, я не вижу разницы. В стенках кабинки по обе стороны от меня имеются дырки, но я не могу в них смотреть.

Пришла ли сюда Фертилити, я не знаю.

Если Фертилити здесь и сидит рядом со мной, храня молчание, пока мы не останемся одни, я попрошу ее о самом большом чуде.

Рядом с дыркой справа от меня написано: Я сидел здесь, ждал упорно, хотел срать, но только пёрнул.

Рядом с этим написано: История моей жизни.

Рядом с дыркой слева от меня написано: Дрочи упорнее.

Рядом с этим написано: Поцелуй меня в зад.

Рядом с этим написано: С удовольствием.

Это в аэропорте Нового Орлеана, самом близком к СуперСтадиону аэропорте, где завтра состоится матч СуперКубка, где в перерыве я поженюсь.

А время уходит.

Снаружи в коридоре моя свита и моя новая невеста ждут меня больше двух часов, а я сижу здесь, потому что мои внутренности готовы вывалиться через задницу. Мои брюки спущены до уровня лодыжек. Бумажная подкладка для туалетного сидения поднимает уровень воды в унитазе, чтобы увлажнить мою голую кожу. Я чувствую густой запах человеческих дел с каждым вдохом.

Кабинка за кабинкой пустеют, но каждый раз, когда последний человек уходит, появляется другой.

На стене нацарапано: Ты знаешь, чем заканчиваются жизнь и порнофильмы. Единственная разница между ними в том, что жизнь начинается с оргазма.

Рядом с этим нацарапано: Все идёт к концу, который и есть самая волнующая часть.

Рядом с этим нацарапано: Какая тантрическая мысль.

Рядом с этим нацарапано: Здесь пахнет говном.

Последняя кабинка пустеет. Последний человек моет руки. Последние шаги к выходу.

В дырку слева я шепчу: Фертилити? Ты там?

В дырку справа я шепчу: Фертилити? Это ты?

Я всего лишь боюсь, что еще один человек зайдёт почитать газету и забудется при очередном захватываещем шести-этапном движении кишки.

Из дырки справа доносится: «Я ненавижу тебя за то, что ты назвал меня проституткой по телевидению».