Брет Эллис - Гламорама

— Виктор, ты никуда не можешь уйти…

— Я хочу уйти, чувак…

— Виктор, если ты попытаешься уйти, мы опубликуем фотографии и видеоленты, на которых ты занимаешься сексом с сыном посла…

— Чувак, но я…

— Если ты попытаешься уйти, они будут посланы прямо…

— Умоляю тебя, помоги мне, чувак…

— Виктор, именно это я и пытаюсь сделать.

— При чем тут… сын посла? — спрашиваю я, давясь слезами. — Что за херню ты несешь, Бобби?

— Сэм Хо, — без напора сообщает Бобби, — сын корейского посла.

— Но… но как… я же не… я ничего с ним не делал!

— Тебе еще предстоит смириться со многим, Виктор, — говорит Бобби. — Ты меня понимаешь?

Я тупо киваю.

— Все это не должно тебя шокировать, Виктор, — говорит Бобби. — Всего этого следовало ожидать. Все идет по сценарию. Так что не следует ничему удивляться.

— Но… — я открываю рот, но голова моя бессильно падает на колени, и я начинаю беззвучно рыдать, — но я, я… чувак.

— Ты нужен нам, Виктор, — говорит Бобби, поглаживая меня по плечу. — Так много людей боятся идти вперед, дерзать и пытаться.

Он замолкает, продолжая меня поглаживать по плечу:

— Все боятся перемен, Виктор. — Пауза. — Все, но не ты.

— Но я лишь… — Я непроизвольно сглатываю, пытаясь не допустить того, чтобы охватившая меня черная паника снова перешла в рвоту. — Но на меня… действительно можно положиться, Бобби.

Бобби скармливает мне еще одну белую таблетку. Я с благодарностью ее глотаю.

— Ты нам нравишься, Виктор, — говорит Бобби ласково. — Ты нам нравишься, потому что у тебя нет никаких планов на ближайшее время. — Пауза. — Ты нам нравишься, потому что у тебя ни на что нет ответов.

Я рефлекторно давлюсь, и меня вновь передергивает.

Снаружи уже снова сумерки, город полон звуков приближающегося вечера, и сегодня нам нужно еще успеть побывать на нескольких вечеринках, и в комнатах на втором этаже жильцы дома принимают душ, одеваются, разучивают свои реплики. Сегодня все посетили массаж, а Тамми и Джейми — парикмахерский салон, который настолько моден, что у него нет даже имени или телефонного номера. Сегодня они наведались за покупками в «Дикий овес» в Ноттинг-Хилле, привезя оттуда ящик воды «Evian» и марокканский обед, который все еще стоит на столе в окрашенной в лососевые тона кухне. Сегодня по всему дому звучит Velvet Underground, и на компьютере в гостиной был стерт ряд файлов, а на диске — уничтожено огромное количество информации. Сегодня тренажерный зал вымыли, стерилизовали, а полотенца и простыни порвали и сожгли. Сегодня Бентли Харрольдс отправился в «Four Seasons» вместе с Джейми Филдс, выписал меня из номера, забрал мои личные вещи, а также подкупил коридорных, чтобы никто не мог получить ни от них, ни от регистратуры никаких сведений о том, куда я направился. Сегодня был окончательно выработан план путешествия, и сейчас мы пакуем вещи, потому что завтра мы отправляемся в Париж. Одновременно с этим успели избавиться от тела и разослать видеопленку по нужным адресам. Съемочная группа оставила свой адрес в Холланд-парке для того, чтобы мы встретились с ними сегодня не позднее девяти часов вечера.

Одежда — простой черный костюм от Armani, белая рубашка от Comme des Garcons, красный короткий жилет Prada — лежит на пепельно-сером диване в углу комнаты. Бобби Хьюз в тапочках наливает мятный чай из черного керамического чайника, который он аккуратно ставит обратно на хромированный стол. Затем он выбирает на вешалке в шкафу-купе галстук от Versace, который я должен сегодня надеть.

Затем мы обнимаемся снова, и он настойчиво шепчет мне на ухо, прижимая меня к себе сильнее:

— Что, если в один прекрасный день, Виктор, что, если в один прекрасный день ты превратишься в полную противоположность самому себе?

Сначала мы пили «Столичную» в «Quo Vadis?» в Сохо по поводу какого-то благотворительного концерта, организованного MTV Europe, а затем на двух «ягуарах ХК8», красных и сверкающих, отправились на вечеринку в Холланд-парк и бросили их перед домом, лихо запарковав чуть ли не поперек улицы. Люди явно нас заметили и начали перешептываться, когда мы вшестером вошли в дом, и тут же «Je t'aime» Сержа Гинсбура начала звучать и уже не смолкала в течение всего вечера. На этой вечеринке полностью отсутствовала всякая организация, хозяева предпочитали оставаться невидимыми, вынуждая гостей путано объяснять друг другу, как они здесь оказались, но, поскольку многие уже благополучно забыли, кто их сюда пригласил, ничего хорошего из этого не выходило. Модели из Emporio Armani, демонстрирующие нижнее белье, скользили сквозь толпу, включавшую в себя Тима Рота, Сила, участников группы Supergrass, Пиппу Брукс, Файрузу Балк, Пола Уэйлера, Тайсона. Кто-то раздавал телячьи ножки с большого подноса, а в саду, наполненном розами, под высокими живыми изгородями дети, одетые в рубашки-сафари от Tommy Hilfiger, пили из стаканчиков пунш леденцового цвета на основе гренадина и играли пустыми бутылками из-под «Столичной», пиная их по шикарной просторной зеленой лужайке, а кругом уже наступила ночь. Запахи, витавшие в доме, включали эстрагон, цветы табака, бергамот, дубовый мох.