Брет Эллис - Гламорама

— У меня возникают опасения, что проект… плохо продуман, — говорит он, сглатывая слюну. — Такое ощущение, что сценаристы постоянно что-то меняют по ходу. Впрочем, к этому привыкаешь. Но тут что-то другое…

— Пойду-ка пить шампанское в другое место, — вздыхаю я, подбрасывая на ладони стодолларовую фишку из казино.

— У меня такое ощущение, будто сюжет вырвался из-под контроля, — говорит он мне вслед еле слышным голосом.

В постели мне наконец приходит в голову прекрасная идея выкурить большой косяк, одновременно слушая в плеере бутлег Nirvana, который одолжил мне Джерри Харингтон, и каюта освещается только трансляцией с носовой камеры плывущего по курсу корабля, и голос мертвеца убаюкивает меня, и в мое сознание все настойчивее и настойчивее стучится сон, сопровождаемый чьим-то голосом — который настойчиво кричит «алло! алло! алло!», пока все не тонет в безмолвии.

Еще один солнечный и даже ласковый денек, но постоянно дует встречный ветер, и я стою на палубе с бассейном, держа полотенце в руках и демонстрируя всем привлекательно дикое лицо, заросшее щетиной как у рок-звезды; на мне тугая майка Gap, темные очки приспущены ради девицы, лежащей в одном из двух десятков стоящих в ряд шезлонгов, девица же — вылитая Жюльетт Бинош (разумеется, если бы Жюльетт Бинош была блондинкой и родилась в Дарьене, штат Коннектикут): высокая, похожая на статую, с великолепным брюшным прессом, ну, может быть, слегка перекачанная, но это компенсируется большой и мягкой на вид грудью, выпирающей из прозрачно-белой короткой блузочки, в то время как очертания само собой разумеющихся в подобном случае длинных ног отчетливо прорисовываются под короткими брючками леопардовой расцветки. На столике рядом с ней — номера «Vogue», «Details», тот выпуск «W», в котором есть я и Хлое, «Vanity Fair» и «Harper's Bazaar», придавленные, чтобы ветер не унес их за борт, маленьким кувшинчиком с холодным чаем, и я подчиняюсь инстинкту и вхожу в кадр, почувствовав добычу. Девушка начинает рыться в огромной торбе с надписью «Chanel» — и тут тушь для ресниц внезапно выскальзывает у нее из руки, а я элегантно нагибаюсь за ней — тщательно отрепетированный жест, который, как говорят, особенно мне удается.

— Спасибо, — говорит она с наигранной скромностью, и голос ее кажется мне смутно знакомым.

Она извлекает из торбы с надписью «Chanel» пачку сигарет «силк кате» и непринужденно закуривает. По этому знаку я направляюсь к пустому соседнему шезлонгу.

— Устраивайтесь, не стесняйтесь, — говорит она чересчур громко, потому что слушает плеер.

Я замечаю коробку от нового альбома Трики, торчащую из торбы с надписью «Chanel», мысленно пролистываю в голове все отчеты о концертах Трики, прочитанные мной, а также все детали моей прошлой жизни, имеющие отношение к Трики, — в общем, все, что может пригодиться для общения с девушкой, которая выглядит как вылитая Жюльет Бинош.

Хотя на палубе слишком холодно, чтобы снимать майку — к тому же она и так почти ничего не скрывает, я все же выскальзываю из нее, не снимая темных очков, расстилаю на шезлонге полотенце и ложусь сверху, стараясь продемонстрировать в наиболее выгодном свете мой брюшной пресс. Девушка читает книжку, на обложке которой гигантскими черными буквами написано «МАРТИН ЭМИС», и мне остается только надеяться, что она не член Amnesty International. Появляется официант, и я заказываю легкое пиво и большую бутылку минеральной воды, и он все это тут же приносит. Я даю официанту на чай, и он поспешно уходит.

Когда девушка снимает наушники, я вспоминаю свою реплику и начинаю:

— Эй, а разве мы не встречались в Нью-Йорке на барбекю у Кевина Оквина?

Она снимает темные очки, гасит окурок в пепельнице, улыбается, не глядя мне в глаза, и отвечает:

— Сомневаюсь.

— Что за дела? — возражаю я. — Откуда тебе известно? Я тебя точно где-то видел. — Затем я переворачиваюсь на бок, гляжу на нее с восхищением и говорю: — Хотя, возможно, это потому, что, кроме тебя, на этой посудине никто не родился со мной в одном десятилетии.

И тут возникает отвлекающее обстоятельство. У ограждения палубы стоит привлекательная пара средних лет — и мужчина, и женщина отлично выглядят и одеты по последней пляжной моде. Мужчина снимает на видеокамеру женщину, которая неохотно дурачится на фоне медленно движущегося за бортом океана, и тут они внезапно замечают меня, и на лице у женщины появляется резкое, почти злобное выражение, которое моментально трансформируется в показную улыбку, как только она замечает, что я тоже смотрю на нее. Ее спутник — явно пустое место, и я тут же теряю к нему всякий интерес. »