Изборник

Тогда, вернувшись к блаженному Антонию, он рассказал ему дивные вещи. «Отец мой Африкан, — говорил он, — сделал крест и на нем изобразил подобие Христа — образ новой работы, как чтут латиняне, величиной локтей в десять. Воздавая честь образу этому, отец мой возложил на чресла его пояс, весом в пятьдесят гривен золота, и на голову венец золотой. Когда же дядя мой Якун изгнал меня из владений моих, я взял пояс с Иисуса и венец с головы его. И услышал я голос от образа; он сказал мне: «Никогда не клади этот венец на свою голову, а неси его на приготовленное для него место, где устроится преподобным Феодосием церковь во имя матери моей. Отдай его в руки Феодосию, чтобы он повесил его над моим жертвенником». Я упал, оцепенев от страха, и лежал, как мертвый. Вставши же, я поспешно взошел на корабль. И когда плыли мы, поднялась великая буря, так что все отчаялись за свою жизнь. И начал я кричать: «Господи, прости меня! Я умираю теперь за этот пояс, за то, что взял его от честного твоего и человекоподобного образа». И вот увидел я в облаках церковь и подумал: «Что это за церковь?» И был к нам голос свыше: «Та, которую построит преподобный во имя божией матери. В ней ты положен будешь. Ты видишь ее величину и высоту: если измерить ее тем золотым поясом, то в ширину она будет в двадцать раз, в длину — в тридцать, в вышину стены и с верхом пятьдесят». Мы же все прославили бога и утешились радостью великой, что избавились от горькой смерти. Вот и до сих пор не знал я, где построена будет церковь, показанная мне на море и на Альте, когда я лежал при смерти. И вот теперь слыхал я из твоих честных уст, что я буду положен в церкви, которая здесь создастся».

И иземь, дасть пояс златый, глаголя: «Се мѣра и основание, сий же вѣнець да обѣшен будет над святою трапезою». Старець же похвали бога о семь, рекь варягови: «Чадо! Отселе не наречется имя твое Шимон, но Симон будет имя твое». Призвав же Антоний блаженнаго Феодосия, рече: «Симоне сий хощет въздвигнути таковую церьковь», и дасть ему пояс и венець. И оттоле великую любовь имяше к святому Феодосию, подавь ему имѣния многа на възграждение монастырю.

И, вынув золотой пояс, он отдал его блаженному Антонию, говоря: «Вот мера и основа, а вот венец: пусть будет он повешен над святым престолом». Старец же восхвалил бога за это и сказал варягу: «Сын мой! С этих пор не будешь ты называться Шимоном, но Симон будет имя твое». Призвав же Феодосия, он сказал: «Вот какую церковь хочет воздвигнуть этот Симон». И отдал в руки его пояс и венец. С тех пор великую любовь имел Симон к святому Феодосию и давал ему много имения на устроение монастыря.

Нѣкогда же сему Симонови пришедшу к блаженному и по обычней бесѣде рече ко святому: «Отче, прошу у тебе дара единаго». Феодосий же рече к нему: «О чядо, что просит твое величьство от нашего смиренна?» Симон же рече: «Велика, паче и выше моеа силы требую аз от тебе дара». Феодосий же рече: «Свеси, чадо, убожьство наше, иже иногда многажды и хлѣбу не обрѣстися в дневную пищу; иного же не свѣмь, что имѣю». Симон же глагола: «Аще хощеши, подаси ми, можеши бо по даннѣй ти благодати от господа, еже именова тя преподобным. Егда бо снимах вѣнець с главы Иисусовы, той ми рече: «Неси на уготованное мѣсто и вдаждь в руцѣ преподобному, иже зижет церковь матере моеа». И се убо прошу у тебе: да ми даси слово, яко да благословит мя душа твоа яко же в животѣ, тако и по смерти твоей и моей». И отвѣща святый: «О Симоне, выше силы прошение, но аще узриши мя отходяща отсуду свѣта сего и по моемь отшествии сию церковь устроенну и уставы преданныа свршатся в той, извѣстно ти буди, яко имам дръзновение к богу. Нынѣ же не свѣмь, аще приата ми есть молитва». Симон же рече: «От господа свѣдѣтельствован еси, сам бо от пречистых уст образа его слышахь о тебѣ. И сего ради молю ти ся: яко же о своих чръноризцѣх, тако и о мнѣ грѣшнемь помолися, и о сыну моемь Георгии, и до послѣднихь рода моего». Святый яко обещася и рече: «Не о сихь единех молю, но и о любящих мѣсто сие святое мене ради». Тогда, Симон, поклонися до земля, и рече: «Не изыду от тебе, отче, аще написанием не извѣстиши ми». Принужен же бывь, любве его ради преподобный, и пишет тако глаголя: «В имя отца и сына и святаго духа…», иже и донынѣ влагают умершему в руку таковую молитву. И оттолѣ утвердися таковое написание полагати умерьшимь, прѣжде бо сего ин не сотвори сицевыа вещи в Руси. Пишет же и сие в молитвѣ: «Помяни мя, господи, егда приидеши в царствии си! И въздати хотя комуждо по дѣлом его, тогда убо, владыко, и раба своего Симона и Георгиа сподоби одесную тебе стати в славе твоей и слышати благый твой глас: «Приидѣте, благословленнии отца моего, наслѣдуйте уготованное вам царство искони мира». И рече Симон: «Рци же и к симь, отче, и да отпустятся грѣси родителма моима и ближним моимь». Феодосий же, въздвиг руци свои, и рече: «Да благословить тя господь от Сиона, и узрите благаа Иерусалиму во вся дни живота вашего и до послѣднихь рода вашего!» Симон же приимь молитву и благословение от святаго, яко нѣкый бисер многоцѣнный и дарь, иже прежде бывь варягь, нынѣ же благодатию христовою християнин. Научен бывь святымь отцемь нашимь Феодосием, оставивь латиньскую буесть и истиннѣ вѣровав в господа нашего Иисуса Христа и со всѣмь домомь своимь, яко до 3000 душь и со ерѣи своими, чюдес ради бывающих от святаго Антониа и Феодосиа. И сий убо Симон пръвый положен бысть в той церкви. Оттоле сын его Георгий велику любовь имѣаше ко святому тому мѣсту. И бысть послан от Володимера Мономаха в Суждальскую землю сий Георгий, дасть же ему на руцѣ и сына своего Георгия. По лѣтех же мнозѣх сѣдѣ Георгий Владимерович в Киевѣ, 360тысяцькому 361же своему Георгиеви, яко отцу, предасть землю Суждальскую.