Изборник

И бѣ нѣкто брат един, боля лядвиами от лѣт мног. И принесен бысть надо нь. Обоим же тѣло блаженнаго и исцелѣ, от того часа и дажде до дьне смерти своеа ника ко же поболѣв лядвиами, ниже иным чим. И сему исцѣлѣвшему имя Вавила. И той сказа братии сицѣ: «Лежащу ми, рече, и въпиющу от болѣзни, и абие вниде сий блаженный, глаголя ми: «Прииди, исцѣлю ти». Аз же хотя того въпрошати, когда и коли сѣмо прииде, он же абие невидим бысть». И оттоле разумеша вси, яко угоди господеви: никогда же бо изыде и виде солнце в 12 лѣт, и плачася не преста день и нощь, ядяше бо мало хлѣба, и воды пооскуду пиаше и то чрес день. И се слышах от того Вавилы, исцеленнаго им.

Был же между братии некто, уже много лет страдавший болью в ногах. И принесли его к умершему. Он же обнял тело блаженного и исцелился, и с того времени и до самой смерти никогда уже не болели у него ни ноги, ни что другое. Имя этому исцелевшему — Вавила. Он так рассказывал братии: «Лежал я и стонал от боли; вдруг вошел этот блаженный и сказал мне: «Приди, я исцелю тебя». Только что хотел я его спросить, когда и как он пришел ко мне, — он тотчас сделался невидим». И уразумели все, что угодил Афанасий господу: двенадцать лет не выходил он из пещеры, не видел солнца, плакал беспрестанно день и ночь, ел только хлеб, пил воду, — и то мало и через день. О чуде же этом слышал я от самого Вавилы, которого он исцелил.

Аще ли кому неверно мнится се написание, да почтеть житиа святых отець наших Антониа и Феодосия, начальника рускым мнихом, и тако да вѣруеть. Аще ли ни тако пременится, неповинни суть: подобает бо збытися притчи, реченней господѣм: «Изыде сѣати сѣмени своего. Ово паде при пути, и другое паде в тернии» — иже печалми житейсками подавляються. О них же пророк рече: «Одебелѣ сердце людей сих, ушима тяжко слышаша». Другый же: «Господи, кто вѣрова слуху нашему?»

Если кому покажется невозможным то, что я пишу, пусть почитают жития святых отцов наших Антония и Феодосия, основателей русского монашества, и тогда уверуют. Если же и тогда не поверят, не их вина: должно сбыться притче, сказанной господом: «Вышел сеятель сеять семя свое, иное упало при пути, другое в терние» — иже заботами житейскими подавлены. О них пророк сказал: «Окаменело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат». И еще: «Господи, кто поверит слышанному от нас?»

Ты же, брате и сыну, сим не въслѣдуй. Не тѣх бо ради пишу сие, но да тебе приобрящу. Съвѣт же ти даю: благочестиемь утвердися в святѣм том монастырѣ Печерьском, не въсхощеши власти — ни игуменъства, ни епископьства. И довлѣет ти к спасению, иже коньчати жизнь свою в немь. Вѣси сам, яко могу сказати всѣх книг подобная, уне ми тебѣ полѣзная, еже от того божественаго и святаго монастыря Печерьскаго съдѣаннаа и слышанная от многых мало сказати…

Ты же, брат и сын мой, не следуй их примеру. Не тех ради пишу это, но да тебя приобрету. Совет даю тебе: утвердись благочестием в том святом монастыре Печерском, не желай власти — ни игуменства, ни епископства. Довольно тебе для спасения окончить жизнь в монастыре том. Ты сам знаешь, что много подобного могу я рассказать тебе от всех книг, но полезнее будет для тебя, если я скажу тебе немногое из многого, слышанного мной о деяниях иноков того божественного и святого монастыря Печерского.

Два брата бѣста по духу, Евагрий диакон, Тит же поп. Имяста же любовь велику и нелицемѣрну межи собою, яко всѣмь дивитися единоумию их и безмѣрней любви. Ненавидяй же добра диавол, иже всегда рыкаеть, яко лев, ища кого поглотити, и сътвори им вражду. И таку ненависть вложи има, яко в лице не хотяху видѣти друг друга и уклоняхуся друг от друга. Многажды братиа моливше ею, еже смиритися има межи собою, они же ни слышати хотяху. Егда же стояше Евагрий в церкви, идущу Титови с кадилом, отбѣгаше Евагрий фимиана; егда же ли не бѣгаше, то преминоваше его Тит, не покадив. И пребыста много врѣмя в мрацѣ грѣховнемь; Тит убо служаше, прощениа не възмя, Евагрий же комкаше гнѣваася. На се врагу въоружившу их.

Были два брата по духу, дьякон Евагрий и поп Тит. И имели они друг к другу любовь великую и нелицемерную, так что все дивились единодушию их и безмерной любви. Ненавидящий же добро дьявол, который всегда ищет, как лев рыкающий, кого поглотить, посеял вражду между ними. И такую ненависть вложил он в них, что они уклонялись друг от друга и не хотели один другого в лицо видеть. Много раз братия молила их примириться между собой, но они и слышать не хотели. Когда Тит шел с кадилом, Евагрий отбегал от фимиама; когда же Евагрий не отбегал, Тит проходил мимо него, не покадив. И так пробыли они многое время во мраке греховном; приступали к святым тайнам — Тит не прося прощения, а Евагрий гневаясь. До того вооружил их враг.