Михаил Булгаков - Том 2. Роковые яйца

ПЧ посылает материал, рабочих. Специальных колодезников пригнали. Ну, те, разумеется, в два момента срубили новый сруб, положили его на венец, и оставалось им, братцы, доделать чистые пустяки — раз плюнуть.

Ан, не тут-то было: вместо того, чтобы тут же взять и работу закончить, а ее взяли да и оставили до весны. Отлично-с.

Весной, как начала земля таять, поползло все в колодец, а колодец 18 саж. глубины! Поехала в колодец и земля, и весь новый деревянный сруб. И в общем и целом провалилось все это. Получилась, друзья мои, глубокая яма, более чем в 3 сажени шириной, и под самой стеной школы.

Школьный фундамент подумал, подумал, треснул в полу вслед за срубом и полез в колодец. Дальше — больше, р-раз! — треснула стена. Из школы все, понятное дело, куда глаза глядят. Прошло еще два дня — и до свидания: въехала вся школа в колодец. Приходят добрые люди и видят: стоит в стороне нужник на 90 персон и на воротах вывеска: «Школа первой ступени», и больше ничего — лысое место!

Так и прекратилось у нас просвещение на Немчиновском посту Московско-Белорусско-Балтийской железной дороги… За ваше здоровье, товарищи.

Со слов Макара Девушкина записал Михаил Б.

«Гудок», 1 августа 1924 г.

Тщетно пытались защищаться окруженные со всех сторон повстанцы. Польская жандармерия навалилась дружно, раздавила, и началась расправа и следствие.

— Тю! Бей его! Заходи слева. Хватай. Отрывай ему, сукину сыну, голову. Держи его. Ага! Главарь попался! Ура, ура, ура! Признавайся, зараза, как фамилия?

— Моя-то фамилия? — спросил повстанец, удушенный проворными руками. — Моя фами… пусти глотку… фамели… Хрр… Хрюсский…

— Врешь!

— Хрюсский.

— Врешь! Врешь!

— Не бей безоружного, — просипел повстанец, — говорю: Хрюсский.

— Признавайся, дьявол, ты из Красной армии?

— Здешний я… да не бейте же, говорить не могу… Из-под Столбцов…

— Вре-е-ешь! Ты из Минска!

— Ничего подобного… в живот не бей…

— Из Минска, пся крев!

— Ну, шут с вами, Панове… Хоть из преисподней…

— Ага, заговорил, заговорил! Ты у меня заговоришь.

— Ккк… как же я заговорю, когда ты мне рот куда… кулаком заткнул.

— Убью!! Сколько вас, красноармейцев?

— Да не было их…

— Не было?! Не было?! Не было?!

— Бы… бы…

— Пишите, пан хорунжий: главарь шайки сознался, что в налете участвовали красноармейцы из Минска. Сколько вас было?

— Трах, трах, трах!

— Ух… тр… тр…

— Тридцать?

— Пишите — триста. Или лучше для ровного счета — три тысячи.

— Буденный участвовал? Молчишь, к-каналья?!

— А вы его шомполом по башке. Сразу заговорит.

— Ух… б… у…

— Ну, вот видите, участвовал. Пишите по показаниям повстанцев, руководил налетом сам Буденный. Эге?! Да, может быть, и Троцкий руководил? Не иначе, Троцкий. Что-то тут сильно Троцким пахнет. Отвечай!!

— Не отвечает, негодяй.

— А вы шомпо…

— Пробовал, не помогает.

— Мерзавец! Назло умер. Ну, ладно, убрать его. Давай следующего!

***

Телеграмма в польской газете:

«По показаниям пленных повстанцев, налетом на Столбцы руководили большие красноармейские отряды из Минска под начальством самого Буденного. Есть основания полагать, что план налета разработан самим Троцким, который на аэроплане прилетел в Минск».

Эм.

«Гудок», 9 августа 1924 г.

…Вы спрашиваете, чего я тоскую? Как же мне не тосковать, гражданин милый, ежели я несправедливо обижен на служебной основе. Влюбился я, товарищ, и, влюбившись, сделал своему предмету предложение руки и сердца и получил согласие, отчего был на седьмом небе. Закупивши все, как полагается, для свадьбы, я ухитрился жениться на своем предмете, не потратив на свадьбу ни одной секунды служебного времени, и между двумя работами проскользнул прямо в медовый месяц, собираясь упиться чашей жизни.

Но не тут-то было! Встречается мне заведующий разработкой ЮЗа Славутского участка гражданин Логинов (я десятником служу) и спрашивает в служебном тоне, побрякивая цепочкой от часов:

— Как вы смели, уважаемый, жениться без моего ведома?

У меня даже язык отнялся. Помилуйте, что я — крепостной? Какое ему дело? Главное, что если б я истратил на женитьбу свои служебные часы или, скажем, напился с товарищами, опозорив профессиональный наш союз. А то я тихо и мирно вступил в брак, как имеет право всякий индивидуум на земном шаре. И мучает раздумье: а если моей жене придет в голову наделить меня потомством в размере одного ребенка — к Логинову бежать?