Михаил Булгаков - Том 2. Роковые яйца

— Вася, не дрейфь! — загремел зал, — неужто, Вася, ты не можешь скребнуть пером раз пять для общего блага?

И под гром рукоплесканий Вася занял место за столом.

— Первым вопросом у нас стоит, на каком основании поперли со службы дорогих товарищей Дзюбу, Душебу и Самиську без всякого ведома профсоюзов? — заявил председатель, — предлагаю высказывать.

Зал немедленно высказал негодование бурным ропотом.

— Ша, — молвил председатель, — который-нибудь один.

Но встали сразу двое и вперебой высказались:

— Это все мастер!

— ПД-9, чтоб ему ни дна ни покрышки!

— Он, говорит, ваш, говорит, профуполномоченный на 6 месяцев, а я — мастер навсегда!

— Ловко загнул! — грянул зал.

— Прочтите акт № 1.

— Правильно! — крикнул кто-то.

— За № 10 уволили!

— Как это так: правильно?!

— Тише! — погибая в волне народного гнева, взвыл председатель. — Кто за? Я голосую — прошу поднять руки! Вася, пиши.

Лес рук поднялся и тотчас же, как подрубленный, опустился.

Вася макнул перо и написал: «Прочтите акт № 1 заслушали за № 10 воздержавшие 6 человек неправильное сокращение ПД-9 Федоренко».

Потом подумал и приписал:

«Разъяснение подтверждено за № 8 Гавриков и Филонов».

— За что я голосовал?

— Сначала!!

— Объясни, председатель, за что руки поднимать?!

— Ну, сначала, — бледнея, сказал председатель.

— Это что ж такое, — заговорил некто — разгрузка земли производилась в праздничный день… Сверхурочные, а вместо отдыха шиш с маслом?

— Этого мастера в цистерне утопить!!

— Не допускается убийство! — надрываясь, крикнул председатель.

— Халатный!

— Бузотер!

— Керосин получен, а мы его в глаза не видели!

— А на перегоне сидели без воды 3 месяца!

— А где профуполномоченный?

— А мастер говорит — его во взятке уличил, пять пудов картофелю!

— Кто кого уличил?!

— Ти-ше! — кричал председатель, утирая пот. — Вася, пиши!

Бледный Вася начал строчить:

Слушали: «Получен материал керосин и другие предметы ПД-9 околодка не отказались».

Постановили: «Керосина не получали недопустимо предъявлено ПД-9 ОП Федоренко».

— Его из союза надо вышибить!

— Кого?!

— Камыш 8 дней на водокачке косили, а он на месте остался!

— Исплоатация труда!..

— Горячие у вас парни, — растерявшись, сказал член председателю, — беда!

— Что ж таперича делать? — спросил председатель.

— Ты голосуй, — посоветовал член, — они, может, заткнутся.

— Голосую, товарищи, — заныл председатель.

— За кого? — гремело в зале.

— Ясное дело. Духу чтоб не было!

— Кого?!

— Кто за — тот руку!

— Наоборот: вон его к свиньям!

— Которого?

— Федоренкова мастера!

— Ага!

— Кто за то, чтобы его исключить? Раз-два, три… Вася, пиши…

«Исключить за 15 голосов», — написал Вася.

— Ура! Выкинули, — ликовал зал.

— Потрудились, зато очистили союз!

— А теперь что? — спросил председатель у члена.

— Закрывай ты заседание, — ответил тот. — Ну их к Богу.

— Объявляю закрытым! — облегченно крикнул председатель.

— Правильно, — ответил бахмутовский народ, — ко щам пора.

И с грохотом зал разошелся.

Вася подумал и написал: «Заседание закрыто 7 часов».

— Молодец, Вася, — сказал председатель и спрятал протокол.

ПРИМЕЧАНИЕ «ГУДКА»:

В основе фельетона — копия протокола заседания членов профсоюза на ст. Н.-Бахмутовка от 19 нюня. Протокол этот — верх бестолковщины.

Совершенно непонятно, как могло идти таким образом заседание, на котором присутствовал член Андреевского учкпрофсожа?

«Гудок», 17 июля 1924 г.

Отец дьякон бахмачской церкви, выходящей окнами в школу, в конце концов не вытерпел и надрызгался с самого утра в день Параскевы Пятницы и, пьяный, как зонтик, прибыл к исполнению служебных обязанностей в алтарь.

— Отец дьякон! — ахнул настоятель, — ведь это же что такое?.. Да вы гляньте на себя в зеркало: вы сами на себя не похожи!

— Не могу больше, отец настоятель! — взвыл отец дьякон, — замучили, окаянные. Ведь это никаких нервов не х-хва… хва… хватит. Какое тут богослужение, когда рядом в голову зудят эту грамоту.