Уильям Фолкнер - Святилище

— Если не слишком дорого, — добавил Вирджил.

Мисс Реба взглянула на него.

— Откуда вы, ребята?

Они ответили и назвали свои имена.

— Если нам подойдет, проживем тут месяц, а то и больше.

— Что ж, ладно, — сказала она, помолчав. Поглядела на них. — Комнату сдать вам я могу, но если будете заниматься там делами, придется брать с вас лишку. Мне надо зарабатывать на жизнь, как и всем другим.

— Нет, дела у нас будут в колледже, — сказал Фонзо.

— Что это за колледж? — спросила мисс Реба.

— Парикмахерский, — ответил Фонзо.

— Слушай, — сказала мисс Реба, — хвастунишка же ты. — И рассмеялась, прижав к груди руку. Парни молча смотрели на нее, пока она смеялась хриплым, астматическим смехом. — Господи, Господи, — проговорила она. — Входите.

Комната досталась парням угловая, на верхнем этаже. Мисс Реба показала им ванную. Когда дернула дверь, женский голос ответил: «Минутку, милочка», дверь отворилась, и мимо них прошла женщина в халатике. Потрясенные до глубины своих юных душ, парни смотрели, как она идет по коридору. Фонзо незаметно подтолкнул Вирджила локтем. Когда остались в комнате одни, он сказал:

— У нее две дочери. Это вторая. Держи меня, парень; я попал в курятник.

В ту первую ночь парни долго не ложились спать из-за странной кровати, комнаты и голосов. Слышалось, как шумит город — незнакомый и будящий воспоминания, близкий и далекий; угрожающий и обещающий одновременно, — то был непрерывный глубокий шум, над которым сверкали и переливались невидимые огни: разноцветные, бегущие символы великолепия, среди которых женщины уже принимали соблазнительные позы, сулящие новые восторги и будящие смутные, несбывающиеся надежды. Фонзо воображал себя в окружении нескольких рядов задернутых штор розового цвета, за которыми в шелесте шелка, в манящих шорохах мечта его юности принимает тысячи воплощений. Может быть, это случится завтра, думал он; может быть, завтра вечером… В комнату поверх шторы проник узкий луч света и веером раскинулся по потолку. Под окном послышались голоса, женский, потом мужской; они журчали и сливались; затворилась какая-то дверь. Кто-то в шелестящей одежде поднимался по лестнице на быстрых твердых женских каблучках.

До него донеслись звуки, раздающиеся в доме: голоса, смех; заиграло механическое пианино.

— Слышишь? — прошептал он.

— Видать, у нее большая семья, — сказал Вирджил, голос его был уже сонным.

— Ну да, семья, — возразил Фонзо. — Это вечеринка. Я не прочь бы оказаться там.

На третий день утром, когда парни выходили из дома, мисс Реба встретила их у двери. Она хотела во второй половине дня, пока их не будет, попользоваться комнатой.

— В городе должна состояться конференция сыщиков, — сказала она, — и дела пойдут получше. А с вашими вещами ничего не случится. Я велю Минни все запереть. В моем доме у вас ничего не украдут.

— Как по-твоему, что у ней за дела? — спросил Фонзо, когда они вышли на улицу.

— Не знаю, — буркнул Вирджил.

— Все равно, я согласился бы работать у нее, — сказал Фонзо. — Среди женщин в халатиках, что шныряют там.

— А что толку? — сказал Вирджил. — Они все замужние. Ты что, не слышал их?

На другой день, возвратясь из училища, парни обнаружили под умывальником предмет женского туалета. Фонзо поднял его.

— Она портниха, — заявил он.

— Наверно, — сказал Вирджил. — Глянь-ка, все ли вещи на месте?

Дом, казалось, был наполнен людьми, совсем не спящими по ночам. В любое время было слышно, как они носятся по лестнице, и Фонзо постоянно ощущал женщин, женскую плоть, доходило до того, что даже в своей холостяцкой постели он казался себе окруженным женщинами, и, лежа с мерно храпящим Вирджилом, напряженно прислушивался к приглушенным голосам, к шорохам шелка, проникающим сквозь стены и пол, бывшим, казалось, такой же их составной частью, как половицы и штукатурка, думая, что вот уже десять дней находится в Мемфисе, однако круг его знакомых состоит лишь из нескольких товарищей по училищу. Когда Вирджил засыпал, он поднимался, отпирал дверь и оставлял ее открытой. Однако ничего не происходило.

На двенадцатый день он объявил Вирджилу, что они в компании одного из будущих парикмахеров отправляются поразвлечься.

— Куда? — спросил Вирджил.

— Не беспокойся. Идем. Я тут кое-что разузнал. Подумать только, жил здесь две недели, ничего не зная…

— Сколько это будет стоить? — спросил Вирджил.

— Когда это ты развлекался задарма? — ответил Фонзо. — Пошли.