Орасио Кирога - Анаконда

Вывороченные бурей деревья плыли вверх черными корнями, как гигантские осьминоги. Трупы мулов и коров плыли рядом с трупами хищных зверей. Высокие конусы муравейников плыли вместе с глыбами земли. Один раз встретился даже мертвый ягуар. Камалоты и гадюки то и дело высовывали головы из воды.

Кандию непрерывно натыкался на что-нибудь, сворачивал в сторону. В конце концов он настиг бревно и, вонзив мачете в розовую мякоть ствола, некоторое время тянул его за собой. Деревья цеплялись за лодку ветвями. Пришлось изменить тактику. Он накинул лассо на бревно и принялся грести прямо к берегу. Началась глухая и яростная борьба. Каждый взмах весел уносил частицу жизни индейца.

Вытащить такое громадное бревно, да еще в разгар половодья, не под силу и трем здоровенным парням. Но за спиной у Кандию был тридцатилетний опыт охоты на Паране, и ему чертовски хотелось стать хозяином граммофона.

Наступила ночь. Она принесла немало удивительных событий. В темноте казалось, будто лодка скользит по черному маслу. Мимо проплывали густые тени. Один раз о лодку ударился утопленник. Кандию, наклонившись, увидел широко раскрытый рот и стеклянные глаза. А гадюки, эти непрошеные гости, так и норовили забраться в лодку. Кандию видел однажды, как они забрались по колесам парохода до самой палубы.

Титаническая битва с бревном продолжалась. Бревно дрожало под водой, сопротивляясь упорству индейца. В конце концов оно сдалось. Кандию круто повернул лодку и, собрав последние силы, потащил бревно прямо к скалистому берегу Тейукуаре.

То, что он проделал в течение десяти минут, чтобы добраться до берега с бревном на буксире, стоило нечеловеческих усилий. От невероятного напряжения жилы на его шее вздулись, а мышцы на груди свело судорогой. Когда лодка, сильно накренившись, ударилась о камни, у Кандию только и хватило сил, чтобы закрепить веревку и упасть ничком, без сознания.

Лишь месяц спустя мистер Холл получил свои три десятка досок, и ровно через двадцать секунд вручил Кандию граммофон и двадцать пластинок в придачу.

Фирма «Кастелюм и компания», несмотря на целую флотилию катеров, высланную для ловли бревен, понесла весьма значительные убытки.

И если когда-нибудь Кастелюм посетит Сан-Игнасио и, чего доброго, заглянет к нашему кассиру, он будет немало удивлен, увидев в его столовой прекрасную мебель розового дерева.

Сеньор!

Я решаюсь послать вам эти строки в надежде, что вы возьмете на себя труд поместить их в каком-нибудь журнале за своей подписью. Только потому, что я знаю, как нелегко добиться публикации, я позволила себе обратиться к вам с такой просьбой. Я чувствую, что моим впечатлениям нужно придать мужской стиль, и, если вы согласитесь это сделать, я буду вам очень благодарна.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Уже пять лет подряд мне приходится ездить в трамвае два раза в день по одному и тому же маршруту. Возвращаюсь я иногда с подругами, но по утрам езжу всегда одна. Что сказать о себе? Мне двадцать лет, я высокого роста и совсем не худая. Рот у меня немного великоват, волосы — самые обычные, темные. Вот глаза все- таки у меня не маленькие. Легко заметить, что внешность у меня ничем не примечательная, и все же я беру на себя смелость судить многих мужчин и рискну даже сказать «всех».

Вам, верно, хорошо известно, что ни один мужчина не войдет в вагон, не оглядев предварительно все окна, откуда видны лица пассажиров. И только после того, как ему удастся рассмотреть все лица (разумеется, женские, ведь именно они его интересуют), он входит и усаживается.

Так вот: уже в тот самый миг, когда мужчина сходит с тротуара, приближается к вагону и заглядывает внутрь, я безошибочно угадываю, к какому сорту людей он принадлежит. Я сразу определяю, солидный ли это человек или один из тех, кто за десять сентаво, уплаченные за билет, хочет еще добиться мимолетной победы. Я мгновенно отличаю тех, кто думает лишь о том, как бы усесться поудобнее, от тех, кто готов променять все удобства на удовольствие ехать рядом с какой-нибудь девушкой.

А когда место рядом со мной свободно, мне достаточно одного взгляда, и я уже заранее могу без ошибки угадать, кто из них просто рад сесть на любое свободное место, и кто не лишен некоторого интереса к окружающему (такие, расположившись поудобнее, непременно примутся разглядывать всех девушек), и, наконец, кто окажется самым решительным (эти, даже не глядя на другие свободные места, будут пробираться в глубь вагона, чтобы очутиться рядом со мной).