Эптон Синклер - Джунгли

— Так. Ну, ладно, я испытаю вас. Приходите завтра пораньше и спросите мистера Томаса.

Юргис помчался домой с чудесным известием: он получил место, и бедствиям их теперь конец. В этот вечер в семье царило ликование, а утром Юргис уже за полчаса до начала работы был на фабрике. Вскоре пришел и мастер; при виде Юргиса он нахмурился.

— А… Я, кажется, обещал вам работу? — спросил он.

— Да, сэр, — ответил Юргис.

— Ну, мне очень жаль, но я ошибся. У меня нет места для вас.

Юргис опешил.

— Но в чем же дело? — спросил он.

— Просто у меня нет места для вас.

Он посмотрел на Юргиса тем же холодным, враждебным взглядом, каким его смерил раньше мастер на фабрике удобрения. Зная, что спорить бесполезно, Юргис повернулся и ушел.

Приятели в пивной быстро объяснили ему, в чем дело. Они смотрели на него с жалостью — бедняга, он попал в «черный список». Что он такое сделал? — спрашивали они. — Избил мастера? Господи помилуй, как же он не знал заранее, что из этого выйдет? Да, получить в Мясном городке работу у него теперь не больше шансов, чем быть избранным в мэры Чикаго. И зачем только он убивает время на поиски места? На всех предприятиях мясопромышленников есть секретные списки, в которые занесено и его имя. Несомненно, о нем сообщено уже в Сент-Луис и Нью-Йорк, Омаху и Бостон, Канзас-Сити и Сент-Джозеф. Он осужден без суда и без права обжалования. Никогда ему больше не работать на мясных королей. Его не допустят даже чистить загоны для скота или катать тачку на самом мелком из их предприятий. Пусть попытается сам, как до него пытались сотни других, и он не замедлит в этом убедиться. Ему никогда не скажут этого прямо. Никогда не объяснят причины отказа подробнее, чем теперь. Но всегда, когда у него будет случай устроиться, в последнюю минуту его не примут. Не поможет ему и перемена имени: у компании для этой цели есть сыщики, и он трех дней не удержится на работе в Мясном городке. Хозяева швыряют состояния на эти черные списки, которые помогают им запугивать рабочих, бороться против агитации профессиональных союзов и утихомиривать политическое недовольство.

Юргис сообщил эти новые сведения на семейном совете. Случилась катастрофа: несмотря ни на что, район боен стал для него родным, он привык к нему, здесь у него были друзья — и вдруг всякая возможность работать здесь оказалась для него закрытой. Кроме боен, в Мясном городке ничего не было. Его как будто второй раз выселили из дома.

Вместе с обеими женщинами он весь день и часть ночи обсуждал возникшее положение. Им собственно следовало перебраться ближе к центру, где работали дети. Но Мария выздоравливала и надеялась опять получить работу на бойнях. Ввиду их бедственного положения она виделась со своим бывшим женихом не чаще раза в месяц, но все же не могла решиться уехать и навсегда расстаться с ним. Кроме того, Эльжбете была обещана работа при конторе Дэрхема, она надеялась в ближайшие дни устроиться туда уборщицей. В конце концов было решено, что Юргис пока отправится в центр один, а окончательное решение будет принято после того, как он найдет работу. Так как занимать ему больше было не у кого, а просить милостыню он не смел, боясь ареста, они условились, что он каждый день будет встречаться с кем-нибудь из детей и брать из их заработка пятнадцать центов.

Целый день он мерил улицы, вместе с сотнями и тысячами других бездомных бедняков, предлагая свои услуги в магазинах, на фабриках и складах. А вечером он забирался в какой-нибудь подъезд или под фургон и прятался там до полуночи, когда можно было пойти в один из полицейских участков и, разостлав на полу газету, улечься среди толпы бродяг и нищих, пропахших спиртом и табаком и покрытых насекомыми и заразными язвами.

Так Юргис еще две недели боролся с демоном отчаяния. Раз ему удалось полдня поработать на погрузке, в другой раз он помог старушке нести чемодан и получил четверть доллара. Эти деньги дали ему возможность, во-первых, иногда платить за койку в ночлежном доме, без чего он мог бы замерзнуть насмерть, а во-вторых, покупать по утрам газету и отправляться на поиски работы, когда его соперники только еще ждали, не бросит ли кто-нибудь прочитанный газетный лист. Впрочем, последнее преимущество было не очень велико, потому что газетные объявления заставляли его только попусту тратить драгоценное время и силы на бесплодные странствования по городу. Добрая половина этих объявлений были «фальшивками»; их давали предприимчивые дельцы, которые наживались на невежестве и беспомощности безработных. И если Юргис терял только время, то лишь потому, что больше терять ему было нечего. Когда какой-нибудь сладкоречивый агент начинал рассказывать Юргису о великолепных местах, якобы бывших в его распоряжении, последний только огорченно качал головой и отвечал, что у него нет требуемого авансом доллара. Когда ему объясняли, какую «уйму денег» он и его родные зарабатывали бы, занявшись раскрашиванием фотографий, он мог лишь обещать зайти снова, когда у него будут два доллара, чтобы купить принадлежности для этой работы.