Стивен Спендер - Храм

Третий парень, которого звали Эрихом, уныло признался, что он безработный, и добавил, что в тот день еще ничего не ел. Иоахим заказал для него колбасу с картофельным салатом. Еда и пиво взбодрили Эриха, через несколько минут глаза его заблестели, и он сказал, что не ел целую неделю.

— Я тебе не верю, — сказал Иоахим, явно довольный. — Скажи-ка, часто ты бываешь в этом Lokal?

— Раза три в неделю. Больше нет смысла.

— Ну, и есть какой-нибудь толк? Клиентов много?

— Нет, толку не много, но я должен зарабатывать как могу.

— Это верно, мы должны иметь деньги. Он правду говорит, — сказал Лотар. Тот, чьего имени Пол не расслышал, сказал:

— Немецкий народ встанет на ноги, только если каждый будет бороться, не думая о других, сам за себя. Мы должны иметь деньги. Есть еще сигарета?

— Деньги, деньги, — сказал Полу по-английски моряк Фриц, сжимая и разжимая кулак. — У тебя есть деньги? Если есть, я их хочу!

Он захохотал во все горло.

Эрнст протянул Лотару свой серебряный портсигар. Лотар принялся внимательно разглядывать вещицу.

— Можешь взять две, — великодушно молвил Эрнст.

Каждый из парней взял по четыре. Лотар повертел свои четыре сигареты в руках, внимательно их изучив. Расстегнув пиджак, он негнущимися пальцами с трудом сунул их во внутренний карман. Затем он вновь тщательно застегнул пиджак, дернув за лацканы и разгладив их так, точно они были из котикового меха. После этого, он взял пятую сигарету и прикурил ее от Эрнстовой зажигалки. Эрнст вглядывался в глаза Лотара.

Эрнст сказал Полу:

— У Лотара такие приятные глаза. Такие искренние. Слегка грустные. Да и вообще Лотар, по-моему, очень мил. А вот моряк Фриц и его друг нравятся мне намного меньше. Иоахим, конечно, совсем лишен критического подхода к вещам, но я чувствую себя с Фрицем как-то не вполне непринужденно… — Он вытянул руку и погладил лацкан Лотарова пиджака.

— Где ты такой раздобыл? Гладкий, как котиковый мех, — сказал он, мимоходом ощупывая обеими руками плечи и грудь Лотара.

Все то время, что Эрнст поглаживал его пиджак, Лотар, отвернувшись от стола, смотрел в дальний конец зала. В поблескивающих его глазах застыло странное отсутствующее выражение.

Эрнст поднялся из-за стола и объяснил, что по ряду сложных соображений, связанных с его матерью, им с Полом пора домой. Иоахим с Вилли тоже решили уходить, на что Лотар сказал, что проедет с ними часть пути на метро, поскольку должен возвращаться к родителям. С криками и смехом они помчались по улицам, торопясь на последний поезд. Они гонялись друг за другом. Скакали. Плясали. Лотар прошелся по улице колесом.

— Совсем как Пак в шекспировском «Сне в летнюю ночь», — бросил реплику в сторону Пола Эрнст.

В поезде было почти пусто. Иоахим с Вилли принялись носиться из конца в конец вагона — Иоахим погнался за бабочкой, которая вспорхнула с обивки сиденья. Когда они набегались, Лотар вцепился обеими руками в висячие ремни, подтянулся, достав головой до потолка, и сделал сальто.

Эрнст поднялся со своего места с видом, означавшим, что к гимнастике следует относиться серьезно.

— Давай я тебе покажу, — сказал он, отпихнув Лотара в сторону.

Встав между висячими ремнями по стойке «смирно», он заученным движением положил руки на ремни и крепко ухватился за них. Хотя с лица Эрнста не сходила дружеская улыбка, было в его выражении нечто столь суровое, что все разом перестали смеяться. Тогда Иоахим сказал:

— Sei doch nicht so ernst, Ernst — «Не будь таким серьезным, Эрнст», — отчего все вновь покатились со смеху.

Очень медленно Эрнст подтянулся на ремнях и с точностью часового механизма исполнил сальто. Казалось, при этом заскрипели его руки и ноги. Взор сделался мертвенным. Меж коричневых ремней вращался желтый скелет.

Возвратившись в пять утра в резиденцию Штокманов и поднявшись к себе в комнату, Пол не стал ложиться спать, ибо сделал открытие, одновременно и огорчившее его, и польстившее его самолюбию. Оказалось, что Дневник с черновиками его стихов и заметками о застольной беседе по поводу его первого вечера у Штокманов, а также довольно яркой характеристикой «Ханни», кто-то достал из чемодана, куда он всегда его прятал, и положил под стопку рубашек в ящик комода. На этом основании он заключил, что Дневник читал Эрнст — несомненно потому, что очень интересовался стихами, которые Пол писал в доме Штокманов. Пол написал в своем Дневнике письмо — рассчитывая, что Эрнст не преминет его прочесть, — которое приводится ниже.