Торнтон Уайлдер - День восьмой

Клотильда Келлерман была одержима и другими страстями, молилась и у других алтарей. Она любила всю свою семью в целом, постоянно негодуя против каждого ее члена в отдельности. Все они принадлежали ей. Она бросилась бы в огонь за любого из них. В домашнем хозяйстве, как и в стремлении к более высокому положению в обществе, с ее точки зрения, заключались неоспоримые моральные ценности. Она жаждала совершенства, и это требовало жертв от ее домочадцев. Беата на всю жизнь запомнила один воскресный обед, когда ее мать, глянув на жаркое, которое поставила перед нею служанка, схватила обеими руками блюдо и швырнула его на пол. Жест был неистовым, но голос звучал спокойно: «Скажите Кетэ, что мы будем есть яичницу».

В семействе фон Дилен из поколения в поколение передавалась еще одна страсть, которая, впрочем, дошла до Клотильды Келлерман в несколько ослабленной форме. Музыка — каждый вечер дома и не менее двух раз в неделю на концертах — была неотъемлемой частью их существования. Ни Клотильда, ни ее дочь Беата не были музыкальны, но они этого не знали. Они считали себя музыкальными. Многие дальтоники понятия не имеют, что видимый ими мир отличается от мира, который видят их ближние. Они плакали под медленную музыку, они узнавали легко запоминающиеся мелодии и радовались при их повторении. Отец Беаты, напротив, обладал тонким слухом. В Хобокене он долгое время состоял президентом лучшего (из четырех) Sängervereine [40] Певческих обществ (нем.). , пока ему не надоел его банальный репертуар. Он не мог больше слушать, как сорок толстяков поют о радостях охотничьей жизни или умоляют пролетающих птичек сообщить их возлюбленным о страданиях их навек разбитых сердец. Он возил свое семейство в Нью-Йорк в оперу и, не стыдясь, проливал слезы, слушая Вагнера. Жена его очень любила бывать в театре, хотя и не особенно интересовалась тем, что происходило на сцене. Она знала, что хороша собой, что происходит из благородной семьи, что, присутствуя на спектакле, исполняет свой долг, а также оказывает честь тем, кто имеет возможность ее созерцать (пять часов кряду).

Фридрих Келлерман был искренне привязан к своим детям, особенно к Беате, но жена его держалась строгих взглядов на отношения родителей с детьми. Она мгновенно пресекала всякие проявления нежности. От них мальчики становятся слабыми, а девочки вульгарными. Перед каждой едой дети стояли за своими стульями, ожидая, когда сядут родители, а желая родителям покойной ночи, целовали им руки. Девочек Клотильда в глубине души презирала. Бог посылает их в мир для продолжения рода, и самое большее, что можно для них сделать, — это придать им стальной хребет и королевскую осанку, научить хорошо стряпать, стелить постели и поддерживать чистоту в доме, а затем найти им мужа из почтенной семьи. Однако не следует забывать, что сама Клотильда приобрела также некоторые (истинные или воображаемые) достоинства аристократки: в присутствии детей она бы никогда не обмолвилась худым словом о соседях. (У нее находились другие способы выразить свое неодобрение.) Она могла швырнуть на пол блюдо, но никогда не повышала голоса и не позволяла этого детям. Она давала понять, что руководствуется собственным мнением, а отнюдь не мнением окружающих. Она не допускала никаких пересудов о том, кто из знакомых богат, а кто беден. Если б ее муж в один прекрасный день пришел домой и объявил, что разорился, она не произнесла бы ни слова жалобы. Она бы перебралась в трущобы и там бы занялась приобщением соседей к хорошему тону.

Беата была примерной ученицей, хотя вовсе не интересовалась наукой ради науки (фон Дилен и Келлерман), в совершенстве играла на рояле и отменно стряпала (фон Дилен). Она вкладывала душу во все, что делала (Келлерман). Она ни в грош не ставила свою красоту, быть может, потому, что считала своих старших сестер более красивыми. Молодые люди не обращали на нее внимания. Не было ни одного живого существа, к которому она могла бы привязаться, — ее собаку переехал на улице экипаж, а кошка окотилась. Она очень осторожно пробовала выказать свою любовь к отцу и получить хоть что-нибудь, хоть что-нибудь взамен. Она пыталась подать ему какой-нибудь знак — сигнал бедствия из засасывающих песков, но Фридрих Келлерман был бессилен. Он предложил Клотильде послать Беату в один из женских колледжей. «Какой вздор! Где ты набрался подобных идей, Фриц? Ты знаешь, в чем там ходят девицы? Они ходят в шароварах!» И Беата не просто замкнулась, она окаменела.