Торнтон Уайлдер - День восьмой

Как? Почему?

Он не острил. Он ни над чем не подшучивал. Он сам завел разговор о случае на концерте и сказал, что отлично все понимает: прекрасная музыка — это одно, а полный зал людей, которые сидят на золоченых скрипучих стульчиках и слушают игру своих родственниц, — совсем другое. Он убежден, что, когда она одна или в обществе двух-трех близких друзей, она играет превосходно. Эшли, который так редко говорил, говорил без умолку. Он рассказал ей, что собирается покинуть восточное побережье и работать на Западе, где он никого не знает. Понизив голос, он признался, что любит своих родителей, но что у него с ними совсем разные взгляды.

Он перешел на немецкий:

— Здесь мне хорошо. Мне хорошо везде. Но у меня такое чувство, что я должен уехать от всего, что мне знакомо. Я хочу начать совершенно новую жизнь. У вас когда-нибудь бывает такое чувство?

Беата не нашла в себе сил ответить.

— В Конституции Соединенных Штатов говорится, что мы имеем право на счастье. Я был счастлив — когда гостил на ферме у бабушки в штате Нью-Йорк. Но бабушка умерла. Я бы мог быть счастлив с вами. Вы могли бы сделать меня счастливым. Я бы постарался сделать счастливой вас.

Она смотрела на него не мигая — голубые глаза удивленно смотрели в другие голубые глаза. В ее звучном красивом голосе появилась легкая хрипота. Она сказала:

— Я никого не могла бы сделать счастливым.

Он улыбнулся. Улыбка медленно осветила его лицо, которое так редко улыбалось.

— Ну что ж, — сказал он. — Поживем — увидим.

Здесь начинается история деда и бабки прославленных детей Эшли по материнской линии.

Существует теория (народная мудрость многих стран выразила это наблюдение в сжатой форме поговорки), что одаренные дети наследуют свои способности от дедов, что таланты передаются через поколение. Некоторые считают все это чепухой: сила духа отдельных лиц и народов (направленная к добру или ко злу) есть прежде всего результат смешения, бурного столкновения противоположных наследственных черт. И дети Эшли и дети Лансингов, несомненно, обладали силой духа, но у детей Эшли было еще и другое — умение отрешиться от себя, страстность, лишенная эгоцентризма. Откуда взялось это свойство, эта внутренняя свобода?

Фридрих Келлерман с молодой женой Клотильдой, geborene фон Дилен, приехал в Америку из Гамбурга за двадцать пять лет до этого прекрасного беззвучного утра в Хобокене. Келлерман начал как ученик, стал подмастерьем, а затем мастером в искусстве и науке пивоварения. Это был плотный, добродушный малый, слабохарактерный и музыкальный.

Его жена была сделана совсем из другого теста. У нее была прямая спина и осанка королевского гвардейца. Запуганные соседи говорили, что она напоминает флюгер или женскую фигуру на носу древнего корабля (намек на яркость ее красок, румяные щеки, густые рыжеватые косы и брови и глаза точно сапфир en cabochon [39] Неограненный (франц.). ). В любой зале она появлялась, словно церковный староста на торжественных похоронах. Она родилась в семье, где родители и дети (а еще раньше их деды и бабки) лезли из кожи вон, стараясь занять более высокое положение в обществе. Ее отец служил в Гамбургском морском институте; не профессор и даже не доктор, он был просто казначеем и управляющим институтскими владениями. В XVIII веке — когда подобным же образом поступали многие — его семейство, не имея на то никакого права, присоединило к своей фамилии частицу «фон». Фон Диленов время от времени приглашали на академические и муниципальные балы, на которых присутствовали Высокие Особы. Юная Клотильда пожирала глазами членов королевской фамилии и делала книксен. Мать изо всех сил старалась обучить Клотильду и ее сестер подражать этим Высоким Особам. Их заставляли подниматься и спускаться по лестнице, держа на голове том сонат Бетховена или географический атлас, выпрямляться после книксена так, чтобы не было слышно треска коленных суставов, и вальсировать в одну сторону вечера напролет. Снобизм — это страсть. Это благородная страсть, которая заблудилась среди внешних приличий. Ее порождает желание уйти от обыденности и проникнуть в число тех, кто не знает ни мелочных забот, ни скуки, у кого даже невзгоды носят возвышенный характер. В звездные ночи гуси на пруду за амбаром слышат в небесах песнь своих перелетных братьев. Им кажется, что у тех развлечения всегда волшебны, что уж те-то никогда не испытывают тоски и отвращения к самим себе. Брак Клотильды с Фридрихом Келлерманом был разочарованием для ее семейства и очень скоро стал разочарованием и для нее самой. Она никак не могла простить себе, что вышла замуж за пивовара, что последовала за ним на далекий континент, где ее благородное происхождение редко кто замечал, что любовь обманула ее, заставив соединить свою жизнь с жизнью красивого молодого ремесленника, одаренного сочным баритоном и твердо рассчитывающего преуспеть в жизни, — человека, который изъясняется прескверным немецким языком и который никогда, никогда не научится красиво сидеть в седле. Тем не менее Клотильда Келлерман высоко держала голову и уверенно смотрела вперед. Она умело изображала почтение к главе семьи. Детей ей, однако, обмануть было трудно. Возможно, главной причиной бунта Беаты против матери было молчаливое, но достаточно явное пренебрежение этой дамы к человеку, за которого она вышла замуж.