Герберт Бейтс - Пикник - сборник

— Да, сэр.

Бой ушел, а мистер Пикеринг сидел, потягивая ром через соломинку и глядя на длинные, светящиеся белой пеной полосы прибоя у рифов внутри бухты. Волны завивались красиво и ровно, как хорошо расчесанные волосы. Дальше море становилось купоросно-синим с промежутками ядовитой зелени, переходящей на мелких местах в песочную желтизну. Еще дальше виднелись низкие прибрежные скалы острова, плоского, как плавательная доска. Время от времени в них тоже ударяли волны прибоя, взвивались на дыбы, как бешеные белые кони, и уносились в простор океана.

— Они вон там, — сказал мистер Пикеринг.

— На острове? Откуда ты знаешь?

Мистер Пикеринг сделал еще глоток через соломинку и оглянулся — не идет ли кто. Бой не появлялся.

— Ты же слыхала про Мэкстеда, — сказал он.

— Но это ведь когда было. Дело давно закрыто. Никто ничего не помнит.

— Когда совершено убийство, все про него помнят. Особенно тот, кто убил.

Миссис Пикеринг играла с песком, пропуская его, как радужный туман, между своих коротких и толстых пальцев. Она сказала, что не понимает, какое отношение убийство человека по фамилии Мэкстед имеет к золоту на Скалистом острове.

— И к тебе, если на то пошло, — добавила она.

— Человек владел империей, — сказал мистер Пикеринг. — Часть тут, часть там. Здесь состояние, там состояние — черт возьми, никто толком не знает размеров его богатства. Здесь только малая часть.

— Ты хочешь меня уверить, что тут повсюду лежит шальное золото, — сказала она. — Подходи и бери.

— Это у него был запас про черный день, — ответил он. — Многие бы сказали — страховка. Диктаторы часто так делают: прячут клады. На всякий случай.

— Вон идут с твоими очками, — сказала она. — Знаешь, я пойду в отель. Здесь жарко становится.

— Подожди минутку. Пусть бой уйдет. И потом я искупаюсь.

Бой принес очки мистера Пикеринга, пару резиновых ласт и записку на подносе.

— Хорошо, — сказал мистер Пикеринг. Он дотянулся до брюк и дал бою два английских шиллинга. — Прекрасно. Спасибо.

Когда бой ушел, миссис Пикеринг спросила:

— От кого это?

— От человека по фамилии Торгсен, — сказал он. — Знаешь забавный розовый домик около пристани? Где висят всякие раковины, и перистые водоросли, и эти, черт, как их, еж-рыбы? Это его. У него есть моторная лодка — он перевезет меня на остров.

— Сегодня?

— В два часа, — сказал он. — Он про эти дела все знает.

— Если знает, почему не держит язык за зубами? Какой ему смысл тебя в это посвящать?

— То-то и оно, — сказал мистер Пикеринг.

Он надевал ласты. В ластах его ноги стали похожи на лапы огромной зеленой утки.

— Они тут все перепуганы до смерти, — сказал он. — Каждый знает ровно столько, чтобы держать в страхе всех прочих.

— Про убийство или про деньги?

— И про то, и про другое, — сказал мистер Пикеринг. — Когда началась война, Мэкстед спрятал на острове примерно четверть миллиона в золотых монетах. Остров был его собственностью, и он держал три моторные лодки, чтобы отгонять посторонних. То есть это действительно были деньги про черный день.

Миссис Пикеринг сказала, что насчет денег про черный день она поняла, а насчет Торгсена нет.

— Откуда может что-то знать этот старьевщик и собиратель ракушек? По-моему, он просто старый пьяница.

— Это удивительный тип, — сказал мистер Пикеринг. — Мэкстед приблизил его к себе. Он любил вылавливать всякие морские редкости и давал Торгсену препарировать. Их вымачивают в формалине, и тогда они на солнце затвердевают. Мэкстед собрал большую коллекцию, и вся она прошла через руки Торгсена.

Мистер Пикеринг стал задумчиво протирать стекла очков.

— Если деньги были такие секретные, я не понимаю, как Торгсен мог о них узнать, — сказала миссис Пикеринг.

— Мэкстед стал платить ему золотом, — ответил ее муж. — Вот как.

— Чушь какая-то.

— Да ты что, — сказал он. — Вовсе не чушь. Тут замешано тщеславие. Мэкстед не просто любил империи. Он хотел вести себя как император. Если он заходил к Торгсену, а рыба была не готова, он мог ударить его, сбить с ног. Один раз чуть не выдавил ему глаза пальцами.

Миссис Пикеринг начала говорить, что раз у Мэкстеда было столько врагов, то понятно, почему его в конце концов убили, но муж перебил ее:

— Как ни странно, в результате некоторые становились ему не врагами, а друзьями. Торгсен вот тоже. Каждый раз после расправы Мэкстед сам же назавтра прибегал вне себя от угрызений совести, просил прощения, говорил, что вел себя как негодяй и готов загладить вину любым способом.