Готхольд Лессинг - Драмы_Басни в прозе

Одоардо.Почему сперва надо докладывать?

Маринелли.По соображениям… соображениям, касающимся принца. Вам известно, господин полковник, в каких отношениях вы находитесь с принцем. Никак не на дружеской ноге. Если он милостиво отнесся к вашей супруге и дочери, то ведь они дамы, — но может ли ваше неожиданное появление оказаться приятным для него?

Одоардо.Вы правы, сударь, вы правы.

Маринелли.Но, уважаемая графиня, не предоставите ли вы мне честь проводить вас до кареты?

Орсина.Нет, нет!

Маринелли (настойчиво берет ее за руку). Разрешите мне исполнить свой долг.

Орсина.Осторожнее! Я освобождаю вас от ваших обязательств, сударь. Подобные вам всегда считают вежливость своим долгом для того, чтобы иметь возможность пренебречь исполнением своего подлинного долга. Как можно скорее доложить об этом достойном человеке — вот ваш долг.

Маринелли.Вы забываете о том, что вам приказал сам принц?

Орсина.Пусть он явится и прикажет мне снова. Я жду его.

Маринелли (тихо, отводя полковника в сторону). Милостивый государь, я вынужден вас оставить с дамой, которая… рассудок которой… вы меня понимаете? Я вам это сообщаю, чтобы вам знать, как относиться к ее иногда очень странным речам. Лучше всего — не вступайте с нею в разговоры.

Одоардо.Хорошо, хорошо! Только поторопитесь, милостивый государь.

Графиня Орсина, Одоардо Галотти.

Орсина (после некоторого молчания, во время которого она с состраданием смотрит на полковника, а он на нее с легким любопытством) . Что он наговорил вам, несчастный человек?

Одоардо (полувопросительно). Несчастный?

Орсина.Во всяком случае, это не могло быть правдой, и меньше всего той правдой, которую вам предстоит узнать.

Одоардо.Предстоит узнать? Разве я еще недостаточно знаю? Сударыня… Впрочем, говорите, говорите.

Орсина.Вы ничего не знаете.

Одоардо.Ничего?

Орсина.Добрый, хороший отец! Чего бы я не дала за то, чтобы вы были и моим отцом! Простите меня! Простите меня, но ведь несчастье так сближает людей. Я искренне хотела бы разделить с вами боль и гнев.

Одоардо.Боль и гнев? Сударыня… Но я забыл — пожалуйста, говорите.

Орсина.Особенно, если это была ваша единственная дочь… Единственное ваше дитя! Да и не все ли равно? Несчастное дитя всегда единственное.

Одоардо.Несчастное? Сударыня!.. Чего я жду от нее? Но, клянусь богом, сумасшедшие так не говорят.

Орсина.Сумасшедшие? Так вот что наговорил он вам. Ну что ж, возможно, это еще не самая грубая его ложь. Я близка к этому. И поверьте мне, поверьте, что тот, кто не теряет рассудка при известных обстоятельствах, — тому и нечего терять.

Одоардо.Не знаю, что и думать.

Орсина.Не презирайте меня. Ведь и у вас есть рассудок, добрый старик, и у вас есть рассудок. Об этом мне говорит решительное, достойное выражение вашего лица. У вас есть рассудок, но достаточно мне сказать одно только слово, и рассудок покинет вас.

Одоардо.Сударыня, сударыня! Я сойду с ума раньше, чем вы заговорите, если вы не выскажете все тотчас же. Говорите же, говорите. А быть может, неправда, неправда, что вы принадлежите к племени этих благородных безумцев, достойных и нашего сочувствия и сострадания. Быть может, вы самая обыкновенная неумная женщина, и у вас нет того, чего вы никогда и не имели.

Орсина.Так слушайте же! Вы считаете, что вам многое известно, а что вы знаете? То, что Аппиани ранен? Только ранен? Аппиани мертв.

Одоардо.Умер? Умер? О сударыня, это уже нарушает уговор. Вы собирались лишить меня рассудка, а разбиваете мое сердце.

Орсина.Это так, между прочим! Теперь дальше. Жених умер, а невеста, ваша дочь, хуже чем умерла.

Одоардо.Хуже? Хуже чем умерла? Но все-таки умерла? Ведь только одно может быть хуже смерти…

Орсина.И в то же время не умерла. Нет, добрый отец, нет! Она жива, она жива. Только теперь она и начнет жить по-настоящему. Блаженная жизнь, прекрасная, веселая, среди кисельных берегов — до тех пор пока это будет длиться.

Одоардо.Ваше слово, сударыня, то единственное слово, которое должно свести меня с ума! Произнесите его! Не надо по капле наполнять ядом сосуд. Поскорее это слово.