Фрэнк Норрис - Спрут

Пресли вскочил, одной рукой обнял Энникстера за плечи, а другой крепко сжал ему руку. Этот несуразный человек в болтающихся шелковых подтяжках с намыленным подбородком и с глазами, полными слез, внезапно показался ему воплощением истинного благородства. По сравнению с этим неукротимым стремлением творить добро и помогать людям, собственные его весьма расплывчатые планы и радужные замыслы переустройства общества показались Пресли ничтожными, а сам он, со всей своей утонченностью, поэтичностью, высокой культурой и образованием, выглядел жалким кустарем, затеявшим перекроить вселенную.

— Молодчина! — воскликнул он, не придумав ничего более подходящего. — Какой же ты молодчина! Право! Да, кстати, я принес тебе сигары, вот возьми.

Энникстер уставился на Пресли, затем поставил коробку на край умывальника.

— Вот болван! — сказал он. — Что это ты вздумал?

— Да так, шутки ради.

— Это что, из тех зловонных штук, которые один курит, а трое падают? Иначе ты бы их скорей всего себе оставил.

— Ну зачем так уж в благодарностях рассыпаться… — начал Пресли.

— Заткнись! — крикнул Энникстер, исчерпав тем самым вопрос.

Затем Энникстер снова принялся за бритье, а Пресли закурил сигарету.

— Что-нибудь слышно из Вашингтона? — спросил он.

— Ничего хорошего, — буркнул Энникстер. — Эге! — воскликнул он вдруг, настораживаясь. — Кто это в такой спешке?

До них донесся стук копыт несущейся во весь опор лошади. Топот доносился со стороны дороги, которая вела от миссии к Кьен-Сабе. Он приближался со страшной быстротой. И было в нем нечто такое, что заставило Пресли вскочить на ноги. Энникстер распахнул окно.

— Не беглец ли? — воскликнул Пресли.

Энникстер, у которого на уме только и было что железная дорога и угроза его ранчо, схватился за карман, где лежал револьвер.

— Что там такое, Вакка? — крикнул он.

Вакка, повернувшись на козлах, поглядел на дорогу. Затем мигом соскочил с козел и подбежал к окну.

— Дайк! — закричал он. — Это же Дайк! Дайк!

Не успел он это выкрикнуть, как копыта загрохотали совсем рядом и кто-то прокричал мощным, гулким басом:

— Энникстер! Энникстер! Энникстер!

То был голос Дайка, в следующий момент лошадь вынесла и его самого на лужайку перед домом.

— Боже мой! — воскликнул Пресли.

Дайк осадил загнанную лошадь, не успел он соскочить, как она рухнула на землю, дрожа всем телом. Энникстер выпрыгнул в окно, Пресли последовал за ним.

Перед ними стоял Дайк, с непокрытой головой, с револьвером в руке, — исхудалый страшный человек с длинной бородой, впалыми щеками, ввалившимися глазами. Его одежда, изорванная колючим кустарником, сквозь заросли которого он то продирался, то прятался в них вот уже несколько недель, превратилась в лохмотья, голенища сапог изодрались в лоскутки, испачканные кровью оттого, что он так яростно шпорил лошадь.

— Энникстер! — крикнул он еще раз, дико вращая запавшими глазами. — Энникстер! Энникстер!

— Здесь я, здесь! — отозвался Энникстер.

Дайк повернулся, нацеливая на него револьвер:

— Дай мне лошадь, лошадь мне дай! Слышишь? Скорее! Дай лошадь или я застрелю тебя!

— Спокойно! Спокойно, тебе говорят! Ты что, меня не знаешь? Тут же все свои.

Дайк опустил револьвер.

— Знаю, знаю! — сказал он, с трудом переводя дыхание. — Только все из головы вылетело. Я не в себе, мистер Энникстер. Спасаюсь бегством. Ведь их от меня не больше чем десять минут отделяют.

— Давай сюда! — крикнул Энникстер, бросаясь к конюшне; подтяжки его развязались на бегу. — Да вот же лошадь!

— Это моя-то? — воскликнул Пресли. — Да она не проскачет и мили.

Но Энникстер был уже далеко, отдавая распоряжения.

— Чалую! — орал он. — Выводи ее, Билли! Где конюх? Выводи чалую. Да седлайте же!

В сумасшедшей спешке Пресли, Энникстер, конюх Билли, сам Дайк с побелевшими губами и дрожащими пальцами метались вокруг чалой кобылы, подтягивая подпруги, стягивая ремни, застегивая пряжки.

— Есть хочешь? — Энникстер уперся лбом в седло, затягивая подпруги. — Хочешь есть? Деньги нужны? А револьвер?

— Воды! — сказал Дайк. — Они караулили у каждого источника в горах. Хотели меня жаждой уморить.

— Вон кран. Живей!

— Я добрался до речки Керн, но они заставили меня повернуть назад, — говорил он, взахлеб глотая воду.

— Не трать времени на разговоры!

— Что с моей матушкой и с малявкой?

— Я взял на себя заботу о них. Они живут у меня.

— Здесь?

— Да, но тебе нельзя их видеть, Богом клянусь, нельзя! Ты успеешь удрать! Да где же задний ремень от подпруги? Билли! Черт тебя возьми, ты что хочешь, чтоб его пристрелили, прежде чем он удерет! Ну давай, Дайк, садись в седло! Эта кобыла сама падет, а тебя не выдаст!