Редьярд Киплинг - Сталки и компания

Но у мальчишки из класса Макрея тоже был закадычный друг из класса Праута, злобный шкет с копной волос на голове, который, выудив секрет, стал его рассказывать и пересказывать высоким голосом, разносившимся по коридору и напоминавшем писк летучей мыши.

– И всю эту неделю они обзывали нас вонючками. А теперь Гарланд говорит, что в его спальне невозможно заснуть из-за вони. Пошли!

«Достаточно лишь возгласа, лишь крика» [65], и малышня Праута ринулась воевать, и на перемене, между первым и вторым уроком, они собрались на площадке у окон Кинга под какие-то возгласы, лейтмотивом которых было слово «вонючка».

– Слышу сигналы бедствия на море! – воскликнул Сталки: они были у себя в комнате и собирали книги для второго урока (это была латынь, которую вел Кинг). – Мне кажется, его лазурное чело несколько затуманилось во время молитвы. Она придет, сестрица Мэри, она придет.

– Если они сейчас устроили такой балаган, то что будет, когда она созреет и примется за дело?

– Так, прекрати свои вульгарные комментарии, Жук. Мы как настоящие джентльмены должны быть вне этой свары.

– «Это всего лишь увядший цветок» [66]. Где мой Гораций? Послушайте, я не понимаю, почему она стала сначала вонять в спальне Раттри. Мы ведь сунули ее спальню Уайта, так? – недоумевая спросил Мактурк.

– Ветреная особа. Думаю, что скоро о ней узнают все.

– Черт! Кинг будет опять веселиться на втором уроке. Я не успел выучить кусок из Горация, – сказал Жук. – Пошли.

Они уже стояли у дверей класса. До звонка оставалось меньше пяти минут, и Кинг мог появиться в любой момент.

Турок, растолкав группу дерущейся малышни, выдернул Торнтона (того, который был закадычным другом Хартланда) и приказал ему все рассказать.

История была проста и прерывалась слезами. На него налетели ученики Кинга и стали колотить его за клевету.

– Да, это ерунда, – воскликнул Мактурк. – Он говорит, что в корпусе Кинга воняет. Вот и все.

– Тухлятина! – воскликнул Сталки. – Мы знаем про это много лет, только мы не носимся по всей школе с криками «вонючка». Мы все-таки соблюдаем правила приличия, а они нет. Ну-ка, Турок, вылови какого-нибудь шкета и проверим сейчас.

Длинная рука Турка выудила какого-то торопливого и суетливого отличника из второго класса.

– Ой, Мактурк, пожалуйста, отпусти меня. Я не воняю... клянусь, не воняю!

– На воре шапка горит! – закричал Жук. – Я ведь не говорил, что ты воняешь.

– Ну, что скажешь? – Сталки толкнул мальчишку в руки Жука.

– Уфф! Уфф! Попахивает. Я думаю, это проказа... или стоматит. А может, и то и другое. Проваливай.

– В самом деле, мастер Жук... – Кинг обычно появлялся у дверей корпуса за минуту-две до звонка... – мы чрезвычайно признательны вам за ваш диагноз, который с такой же силой отражает естественную извращенность вашего сознания как и жалкое невежество в описании болезней, о которых вы здесь распространяетесь. Я думаю, что между тем мы проверим ваши знания в других областях.

Это был веселый урок, но в своем стремлении запугать Жука Кинг начисто забыл дать ему задание, и, поскольку он одновременно обеспечивал его массой бесценных прилагательных для будущего, то Жук обрадовался и серьезно погрузился на третьем уроке (алгебра с Крошкой Хартоппом) в написание стихотворения под названием «Корпус Лазаря».

После ужина Кинг повел свой класс принимать морские ванны неподалеку от Пебблриджа. Он уже давно это обещал, но все хотел как-то уклониться, несмотря на то, что ученики Праута выстроились у теннисной площадкой и многозначительно приветствовали их намерение. В его отсутствие почти полшколы наведались в зараженную спальню, чтобы сделать свои выводы. Кошка набрала силу за последние двенадцать часов, но поле битвы на пятый день пока еще не потрясало воображение так, как об этом докладывали шпионы.

– Слово даю, она слишком гордая, – сказал Сталки. – Вы почувствовали запах? И потом, совсем не под спальней Уайта.

– Она созреет, дай ей время, – сказал Жук. – Она взовьется, как жимолость. И они станут настоящими друзьями Лазаря! Нельзя оправдать класс, от которого исходит вонь, раздражающая ноздри воспитанных...

– ...благородных, чистых душой юношей. Ну что, вы испытываете сожаление и муки раскаяния? – спросил Мактурк, когда они поспешили вперед навстречу классу, возвращающемуся с моря. Кинга с ними не было, поэтому слова Мактурка повисли в воздухе. Перед группой прыгали заводилы из всех корпусов, которые носились, скакали и выкрикивали оскорбления. По обеим сторонам, словно греческие воины, шли ученики старших классов, беспрерывно отпуская шутки, – примитивные доисторические шутки. Троица присоединилась к ним с равнодушным, отстраненным, почти печальным видом.