Генри Джеймс - Вашингтонская площадь

— Ах, выбрать почти невозможно. У меня такое беспокойное, такое ненасытное воображение. Из-за него я, может быть, плохая советчица, но зато незаменимый друг!

— Незаменимый друг, который дает плохие советы! — сказал Морис.

— Не преднамеренно! Незаменимый друг, который готов, рискуя всем, лететь на свидание, чтобы нижайше просить прощения!

— Что же вы теперь мне посоветуете?

— Набраться терпения. Следить и выжидать.

— Это плохой совет или хороший?

— Не мне судить, — с достоинством ответила миссис Пенимен. — Могу лишь сказать, что он идет от чистого сердца.

— А на будущей неделе вы посоветуете мне что-нибудь другое и тоже от чистого сердца?

— На будущей неделе мне, может быть, придется объявить вам, что меня лишили крова!

— Лишили крова?

— Брат устроил мне ужасную сцену. Он угрожал мне — сказал, что если что-нибудь случится, он меня выставит за дверь. Вы же знаете, я бедна.

По представлениям Мориса, у миссис Пенимен имелась кое-какая недвижимость, но он, естественно, воздержался от замечаний.

— Меньше всего мне хочется, чтобы вам пришлось страдать из-за меня, сказал он. — Что за злодей, однако, ваш братец — судя по вашим словам!

Миссис Пенимен замялась.

— Остин, во всяком случае, далеко не образцовый христианин.

— И вы советуете мне ждать, пока он станет таковым?

— По крайней мере дайте ему успокоиться. Потерпите, мистер Таунзенд. Помните, вас ждет драгоценная награда.

Некоторое время Морис молчал и на ходу раздраженно постукивал тростью по ограде.

— До чего же вы непостоянны! — вырвалось у него наконец. — А я-то уже вырвал у нее согласие на тайный брак.

Миссис Пенимен и впрямь не отличалась постоянством, ибо, услышав эту новость, она чуть было не подпрыгнула от радости.

— Да? Когда же? Где? — вскричала она, остановившись.

Морис отвечал неопределенно:

— Это еще надо решить. Но она дала согласие: мне теперь чертовски неудобно идти на попятный.

Миссис Пенимен, как я сказал, остановилась. Ее сияющий взор был устремлен на молодого человека.

— Мистер Таунзенд! Позвольте, я вам кое-что скажу: Кэтрин так влюблена в вас, что вы теперь можете поступать, как вам заблагорассудится!

Заявление это было несколько двусмысленно, и Морис поднял брови.

— Счастлив это слышать! Но что вы, собственно, имеете в виду?

— Вы можете отложить венчание — можете передумать; она вас не осудит.

Морис так и застыл с поднятыми бровями.

— Вот как! — не очень дружелюбно бросил он. Затем он заявил, что, останавливаясь посреди тротуара, миссис Пенимен рискует привлечь к себе внимание. И он постарался как можно скорее проводить свою собеседницу домой — под кров, которого она в любую минуту могла лишиться.

Сказав, что Кэтрин согласилась на решительный шаг, Морис отчасти погрешил против истины. Покидая Кэтрин, мы слышали, как она заявила о готовности сжечь свои корабли; но, добившись от нее такого обещания, Морис понял, что исполнение его сейчас было бы нежелательно. От разговора о дне венчания он ловко уклонился, однако сделал вид, что сам уже наметил срок. Положение Кэтрин, конечно, было не из легких; но и у ее осторожного жениха имелись свои трудности, тоже заслуживающие внимания. Его действительно ждала немалая награда; но, чтобы получить ее, необходимо было выбрать золотую середину между стремительной атакой и осторожным ожиданием. Можно, конечно, прыгнуть в пропасть, доверившись судьбе; к умному человеку судьба обычно благосклонна, но умный человек тем и известен, что не любит рисковать своей шеей. Вознаграждение в виде союза с непривлекательной и небогатой молодой особой не может не стать в самом скором времени весьма неприятной обузой. Нелегко было Морису выбрать между опасностью вовсе потерять Кэтрин вместе с ее будущей казной — и риском добиться Кэтрин раньше времени и обнаружить, что казна ее немногим ценнее коллекции пустых бутылок. Примите это во внимание, читатель, если вам кажется, что сей молодой человек не сумел толком использовать свои природные достоинства; не судите его слишком строго. Он не забыл, что Кэтрин в любом случае получит свои десять тысяч в год; этому обстоятельству Морис посвятил долгие часы раздумий. Но он отлично отдавал себе отчет в своих природных достоинствах, ценил их весьма высоко и эту сумму считал недостаточной. Однако он напоминал себе, что десять тысяч в год — доход немалый и что все на свете относительно: если скромные средства кажутся малопривлекательными по сравнению с солидным капиталом, то полное отсутствие средств тем более не красит жизнь. Молодой человек усердно предавался размышлениям подобного рода, и в конце концов ему пришлось приспустить паруса. Тверда ли позиция доктора Слоупера — вот неизвестное, содержавшееся в задаче, которую пытался решить Морис.