Александр Вельтман - Странник

Вперед!… вслед за отрядом г. л. [241]барона Гейсмара, составляющим летучий авангард 6 корпуса… В 5 дней проносится от 228 верст равнинами Валахии и 30 апреля вступает в Букарест [242]. Митрополит, духовенство, бояре, народ встречают его как избавителя, предупредившего истребительное появление турок от Дуная.

Плоское положение Букареста не дарит любопытных взоров ни видами города, ни видами окрестностей. Приближаясь к столице Валахии мелким кустарником и молодым лесом, почти незаметно въезжаешь в Букарест…

Устал я с дороги!… Есть, пить, спать!… Эй! Мой, циганешти, молдове-нешти, румунешти, гречешти, формошика! ди грабе! мынкат! [243]

– Да поскорей!

Слуга француз

– Plait-il monsieur? [244]

– Manger monsieur! [245]

Служанка немка

– Glaig, was sie wollen? [246]

Слуга жид

– Закуску?

– Подавай ее! Скорей!… от голоду я болен!

Девка немка

– Wir haben Schneppen [247].

– Ну, sehr gut! [248]

Слуга молдован

– Ликер пуфтешти? [249]

– Да, не худо!

Жид с товарами

– Печатки, кольцы!

– Прочь, иуда!

Другой жид

– Сукно, подкладка!

Армянин с товарами

– Гермисут…! [250]

Еврей штукмейстерх [251]

– Эх вэрдэ энен этвас цаэн! [252]

– Тьфу, надоели! ей, хозяин!…

Гони их всех!

Хозяин (гонит)

– Пуфтим, пуфтим! [253]

Армяне

– Мхазур буюрун султаным! [254]

(Уходят)

Слуга грек

– И зу каппони кэ салатан! [255]

– Султан куриный, иль эвнух [256],

Мне все равно, он весь упрятан…

Но… в нем, мой друг, нечистый дух!

Хозяин

– Анасына… [257]и т. д.

Таким образом, все вышеозначенные лица, купцы и разносчики, привязчивые жиды и безотвязные армяне, навьюченные тирольцы, разнонародные ресторационные служиторы и Лотхен, заставившая меня сказать по-немецки: ну, sehr gut! – каждый, в свою очередь, своею единицею измеряли мое терпение и голод. Но, наконец, первые изгнаны турецким проклятием, а последние подали мне чашку бульону, пару бекасов с салатом и бисквит, изготовленный еще в 1820 году, к ожидаемому дню вступления на диван [258]Валахии князя Каллимахи [259]. Потом выпил я, как водится, рымникского вина и стакан фе, ибо поданный кофе не стоил и названия офе.

Как человек совершенно опытный по части утоления голода и жажды, я в пять минут обработал статью: побранил прислугу за излишнюю скорость и нетерпимую медленность, сказал еще несколько слов по-немецки и отправился в свою комнату.

Скажите, добрые мои, не противозаконно ли думать, что для усовершенствования люди и все их отношения должны быть вылиты в одну форму? Отчего встречал я подобные идеи? – «Что тут за премудрость! – говорит недовольный. – Для чего иному жизнь награда, а другому наказание?» – Если бы я жил до жизни, я отвечал бы ему, но этого, кажется, со мною не случилось.

Бедный кусок прекрасного мрамора! ты не попал в руки Фидия [261], как бы тебе дивились!… ты попал в ограду, в столб, в помост на ступень!… никто не смотрит на тебя, а все попирают ногами!… Бедный кусок прекрасного мрамора! Но что ж делать, утешься, это для разнообразия;-а вечное движение?– для существования;-а существование?-для разрушения;– а разрушение?-для начала;-а начало?-для конца!-а конец?-для связи; а связь?-для соединения;-а соединение?-для рождения; и т. д. говорит мудрый, и очень доволен собою… Поверь, нужно только долготерпение: со временем попадешь, подобно древнему камню, в музеум, и тогда прояснится снова твоя наружность.