Шарлотта Бронте - Эмма

— Следует предположить, что бездетная миссис Дирсли была одержима желанием иметь ребенка. Она была рядом, когда выяснилось, что младенец, считавшийся мертворожденным, жив. Мы не знаем точно, как ей удалось обнаружить это и как она ухитрилась завладеть ребенком. Она вскоре оставила дом, который нанимала, и уехала в Париж. Где-то на пути младенец был окрещен в церкви в двух шагах от гостиницы, в которой останавливалась эта мнимая мать. При необходимости церковь будет легко найти, хотя маловероятно, что подобная необходимость возникнет.

Комната потемнела вокруг меня. Лоуренс и Гай не шевелились и не поднимали глаз. Далекий голос продолжал:

— У миссис Дирсли должна была быть сообщница. Как сквозь туман я увидела бледные лица Лоуренса и Гая. Я хотела что-то сказать, но не могла.

— Но миссис Дирсли уже не может помочь нашему расследованию. Никто не может сделать этого, кроме ее сообщницы. Как вы отнесетесь к сообщнице, которая признается в причастности к преступлению?

— С милосердием, — ответила я, — ей ничего не грозит с моей стороны.

— Вы уверены в этом? Можете поклясться?

— Клянусь вечным блаженством.

— Спасибо, — запинаясь, сказали Лоуренс и Гай.

— Сообщница может не захотеть признаваться. Но есть способ получить доказательство без ее помощи. Нам потребуется разрешение мистера Августина Чалфонта, если мы собираемся получить нужное доказательство. Его братья уверили меня, что он не откажет. После этого мы сможем встретиться с сообщницей и обвинить ее в соучастии в преступлении.

Осторожно, удивительно осторожно мистер Эллин рассказал мне, что они собираются сделать. Меня била сильная дрожь, бросало то в жар, то в холод. Наконец я разобрала несколько слов, сказанных Лоуренсом:

— Нам нужно завтра как можно раньше отправиться в Груби-Тауэрс.

Затем что-то говорил Гай, следом за ним мистер Эллин, затем снова Лоуренс, но мне уже не под силу было понять, о чем идет речь. Слова потеряли смысл. Ничего не осталось, кроме водоворота бессвязных мыслей, сменявших одна другую…

Я услышала, как позади меня закрылась дверь гостиной, и с удивлением осознала, что мистер Эллин и я остались одни. Мистер Эллин надевал пальто, собираясь идти домой. Я принялась неловко благодарить его за все, что он сделал. К моим слабым изъявлениям благодарности примешивались сентиментальные излияния, которые вдруг сменились сожалениями, что Тина повела себя так неожиданно по отношению к моим бедным пасынкам.

— Женщины всегда ухитрятся все испортить! — последовала весьма нелюбезная реплика мистера Эллина. В обычных обстоятельствах я сочла бы своим долгом оспорить такое сомнительное утверждение, но обстоятельства были настолько далеки от обычных, что я сочла за лучшее не говорить ничего.

— Вот обезьянка! — сказал он. — Если бы она не выпустила джина из бутылки, дело было бы в шляпе.

Тут он слегка улыбнулся и замолчал, чтобы не запутаться окончательно в нагромождении образных выражений. Я видела, как он устал и голоден и как ему все же не хочется возвращаться в свое одинокое жилище, и забеспокоилась, в состоянии ли пожилая чета Браунов как следует вести его хозяйство. Усилием воли подавив беспокойство, я снова принялась благодарить его, на этот раз, надеюсь, более соответственно тому, что ему хотелось бы услышать. Он помедлил в открытых дверях.

— Если сможете, скажите несколько слов в утешение бедным мальчикам. Боюсь, им пришлось нелегко со мной. Лоуренс пытался оправдать свою сестру и миссис Дирсли их юным возрастом. ЮНЫМ ВОЗРАСТОМ! — Ха! Трехлетнему ребенку известна разница между meum и tuum.

Я пообещала мистеру Эллину сделать все, что в моих силах. Тут его охватило беспокойство и тревога по поводу того, что ему и моим пасынкам предстояло сделать.

— Арминель!

Он в самом деле назвал меня так, я не ослышалась, и даже настолько пришла в себя, что слегка удивилась такой вольности.

— Арминель, вы не будете слишком винить меня, если наша завтрашняя миссия будет безрезультатной, если она окажется ошибкой? Будете ли вы помнить, что я действовал, пусть даже ошибочно, но из лучших побуждений?

— Как вы можете сомневаться во мне, Уильям? — ответила я. — Бог даст, ваши усилия увенчаются успехом. Я же всегда буду испытывать глубокую благодарность к вам, вне зависимости от вашего успеха или неудачи.

Он ушел. А я отправилась утешать своих пасынков. О подробностях нашей беседы предпочту умолчать.