Шарлотта Бронте - Эмма

Это прозвучало настолько логично, что только подтвердило мои неясные страхи. Так что же, было ли это похищение или Эмма лишь утвердила свое право поступать, как хочет, с тем, что принадлежит ей? Станет ли она, если решится, вновь предъявлять свои права на Мартину? Я была в отчаянии.

Мистер Эллин спокойно продолжал:

— Но этим рассуждениям прямо противоречит клятвенное заверение мистера Дирсли, что Мартина не дочь мисс Чалфонт, чего девочка так боялась.

— Конечно, нет! — прокричал Лоуренс. — Дурочка, как это могло ей придти в голову? Это немыслимо. Я знаю лучшие и худшие стороны Эммы. Пусть бы Дирсли и еще десяток человек вместе с ними клялись, что это так, я бы не поверил. И Гай бы не поверил.

— И я тоже, — сказал мистер Эллин.

Страх, всепоглощающий страх, оставил меня. Все остальное было темно для меня, ясно лишь одно: у Эммы нет прав на Мартину. Мистер Эллин тем временем заговорил снова.

Он продолжал:

— Мистер Лоуренс Чалфонт не может вспомнить, где или как он впервые услышал, что Мартина, очевидно, приемный ребенок, поскольку всем известно, что у миссис Дирсли не могло быть детей. Он не придавал никакого значения пустым разговорам, пока сегодня одна фраза в письме миссис Мориарти не навела его на мысль, не было ли это известно и его бабушке. Он присутствовал при визите миссис Тидмарш в Парборо-Холл, когда гостья вдруг безо всякой связи с темой разговора, заметила, что малышка Дирсли удивительным образом напоминает Гая, каким он был, когда она увидела его впервые, — маленького мальчика в платьице. Миссис Грэндисон, не обнаружив и признаков замешательства, ответила, что она никакого сходства не замечает. После ухода гостьи она с необычной для себя резкостью заметила, что некоторые горазды находить сходство там, где его не существует. Между тем, сходство существовало независимо от того, замечала его миссис Грэндисон или нет. Мистер Лоуренс Чалфонт ясно увидел его, когда я сегодня вечером привел Тину. И, если не ошибаюсь, вы тоже заметили сходство. Я с трудом ответила:

— Тина похожа на портреты Гая в картинной галерее в Груби-Тауэрс, написанные, когда ему было семь и десять лет. Меня всегда завораживало это сходство, которого я не могла объяснить. Сходство заметное, оно бросилось в глаза одной из учениц мисс Уилкокс, когда Гай впервые появился в Клинтон-Сент-Джеймс.

— Как же, в таком случае, расценить слова миссис Дирсли «У тебя больше на него прав, чем у меня», которые она произнесла, отдавая Мартине браслет-змейку? Они указывают на какое-то родство, причем не обязательно матери и дочери.

До сих пор я думала, что мне понятен ход мыслей мистера Эллина, теперь совсем запуталась. Я посмотрела на Лоуренса и Гая, удивляясь, что они не радуются тому, что доброе имя их сестры очистилось от подозрений. Они избегали моего взгляда, потому что знали, чего ждать, и предстоящее было еще хуже, чем уже сказанное. Измученные и несчастные, они не поднимали глаз от пола. Голос мистера Эллина доносился до меня словно издалека.

— Миссис Чалфонт, ваши пасынки только что прочли любопытный рассказ об одной молодой леди, которая нанимала дом вместе со своей замужней подругой неподалеку от дома своего отца. Она приехала поддержать отца во время родовой горячки мачехи. Девочка родилась мертвой, и отец молодой леди хотел, чтобы дочь занялась устройством похорон. Спустя несколько часов дом, в котором жила молодая леди со своей подругой, опустел. Молодая леди вернулась домой, а подруга поехала к мужу в Париж.

Потом подруга возвратилась в Англию с младенцем и пошли слухи, что ребенок не ее. Когда девочка стала старше, местная сплетница заметила ее сходство с членами семьи молодой леди. С другой стороны, старая няня считает, что она похожа на ваших племянниц, миссис Чалфонт, и, возможно, на вас тоже.

В этот момент память нарисовала мне картину: на Рождество Тина сидит на коврике перед камином в маленькой гостиной Энни, а та с замешательством разглядывает ее. То же самое замешательство можно было прочесть на лице Энни, когда она час назад собирала морские сокровища Тины, которая, гордо продемонстрировав их нам, уснула, убаюканная вечерним псалмом. Эти картины сменились другой: Диана Грин обращается ко мне: «Она сильно изменилась, миссис Чалфонт, она сделалась похожа на вас…»

Я вскочила на ноги, но тут же снова опустилась на стул с криком:

— Я не понимаю! Это невозможно!

— На мой взгляд, возможно, — возразил мистер Эллин. Я была ошеломлена, растеряна, не верила своим ушам.