Витольд Гомбрович - Космос

– Э-э-э, какой вы любопытный! Ну ладно, скажу.

Он легонько схватил меня за ухо – и дунул в ухо. – И скажу! Почему бы мне не сказать? Ведь пан себе дочку мою, Войтысувну, урожденную Войтысу, Лену-Гелену, берг берг бембергует себе в берг! Бергом. Потихоньку. Вы думаете, что у меня глаз нет? Озорник!

– Что?

– Проказник!

– Чего вы хотите?

– Тихоня! Паночек себе дочку мою берг! Тайнюсиумберг, любусиумберг, и хотелось бы паночку любезненькому вбемберговаться ей под юбчонку в самый марьяж, как любовникусбергу номер один! Ти-ри-ри! Ти-ри-ри!

Кора на дереве, сучки, ростки, так он знал, во всяком случае, догадывался… моя тайна уже не была тайной… но что он знал? Как с ним говорить? Как обычно или же… конфиденциально?

– Берг, – сказал я.

Он смотрел на меня с одобрением. Туча белых бабочек, похожая на клубящийся шар, пролетела над лугом и исчезла за лиственницами у ручья (там был ручей).

– Вы заберговали? Ха, а вы стреляный воробей! Я тоже бергую. Будем вместе бемберговать! При условии, ха-ха, что гражданин на роток накинет платок, никому ни гугу, а если паночек гугу, к примеру, женуле моей разлюбезной, божественной флоре моей, вон, вон из дома, с глаз долой, за посягательства забраться в супружеское ложе любимой дочери моей! Договорились. И потому, признав, что пан достоин нашего доверья, постановляем мы Декретом б… берг… номер 12.137 и допускаем пана к участию в бергбемберговом тайном торжестве сегодняшнем моем, в бергпразднестве моем с духами и цветком. А говоря иначе: вы думаете, сударь мой, я затащил вас в эти горы, чтоб любоваться видами?

– А зачем же?

– Для празднования.

– Чего?

– Юбилея.

– Чего?

Он посмотрел на меня и сказал с какой-то странной тоской и с молитвенным выражением: – Чего? Величайшего блаженства всей моей жизни. Двадцать семь лет назад.

Он снова взглянул на меня, и это был мистический взгляд святого и даже мученика. И добавил:

– С кухаркой.

– С какой кухаркой?

– С той, что здесь жила тогда. О сударь! Всего лишь раз мне в жизни довелось, зато великолепно! Блаженство это я как святое таинство ношу в себе. Раз в жизни!

Он затих, а я между тем оглядывал окружающие горы, горы и горы, скалы и скалы, леса и леса, деревья и деревья. Он послюнил палец, потер им руку, посмотрел. Начал медленно, просто, обыденно: – Вам следовало бы знать, какая у меня была молодость. Мы жили в маленьком городке, в Соколове, отец работал директором кооператива, необходимо было, как вы понимаете, соблюдать осторожность, ведь люди сразу обо всем догадываются, в маленьком городке живешь, знаете ли, как за стеклянной витриной, каждый шаг, движение, взгляд – все как на ладони. Боже святый, вот так я и жил на виду у всех, таился и прятался, а что до этого самого, то, должен признаться, я никогда особой храбростью не отличался, ха-ха, что делать, робкий, тихий… не знаю уж почему… хотя, естественно, что-то там себе отщипывал, если случай подвернется, устраивался, как мог, но об этом и говорить-то нечего. Не о чем. Постоянно на виду. А потом, знаете ли, как только в банк поступил, сразу женился, и, уж не знаю, что-то, конечно, было, но не очень, так себе, мы по большей части жили в городишках, как за стеклянной витриной, все видно, и даже, скажу я вам, я оказался больше на виду, потому, знаете ли, что в браке один присматривает за другим с утра до вечера и с вечера до утра, и, представьте себе, каково мне было под проницательным взглядом жены моей, а потом ребенка моего, ха-ха, что делать, в банке тоже под присмотром, я и придумал себе в служебное время такую забаву: ногтем на бюро процарапывать одну и ту же линию, и вот приходит заведующий секцией: что это вы ногтем вытворяете, да, делать нечего, в результате я был вынужден, вынужден, понимаете, искать себе все более ничтожных удовольствий, таких, мимолетных, почти незаметных, однажды, когда мы жили в Дрогобыче, приехала на гастроли одна актриса, невероятно роскошная, просто львица, и я в омнибусе случайно коснулся ее руки, это, сударь, был шок, безумие, дикое желание еще хотя бы раз, но об этом и речи быть не могло, невозможно, в конце концов, измученный тоской, я все же взялся за ум и подумал, а что тебе чужую руку искать, ведь у тебе есть две своих, вы не поверите, но при определенной тренировке можно так наловчиться, что одной рукой щупать другую, под столом, например, и никто не увидит, а если и увидит, то что здесь такого, можно трогать не только руку рукой, а, например, колено коленом иди дотрагиваться пальцем до уха, ведь оказывается, наслаждение это, знаете ли, вопрос предрасположенности, если постараться, то и собственным тельцем можно попользоваться, не то, конечно, но лучше синицу в руку… естественнее и охотнее я бы с красоткой-кокоткой… но на нет, сами знаете…