Илья Штемлер - Архив

— Не хочу домой! — визжал Вовка, брыкаясь.

Каждый раз, оказываясь лицом к Янссону, Портнова улыбалась, как бы извиняясь за поведение сына.

— Другие мальчики ведут себя в гостях тихо, а ты?

— Другие мальчики ослы! — вопил Вовка.

— Ну что ты такое говоришь? Стыдно перед чужим дядей.

Вовка на мгновение стих, посмотрел на Янссона и сообщил:

— Этот дядька похож на попугая.

— Вот те на! — растерялась Портнова. — Такой хороший дядя…

— Еще он похож на другого попугая, который больше первого, он сидит в клетке у заведующей, — захлебнулся Вовка, продолжая деловито рассматривать Янссона.

Тут, неожиданно для Вовки и его мамы, узкое лицо Янссона стало еще уже, губы свернулись трубочкой, а глаза окосели, сойдясь на переносице круглыми зрачками, нос заострился и потянул за собой смешную голову вперед, вытягивая шею из воротничка.

Вовка притих. Потом засмеялся. И, оглянувшись на мать, указал пальцем на забавного дядьку. И Портнова засмеялась.

В следующее мгновение Янссон распустил губы; чуть ли не до ушей, как-то в стороны разогнал зрачки и тыльной стороной ладони поддел нос кверху. Новая маска в контрасте с первой смотрелась куда уморительней.

— Еще! — приказал Вовка.

— Хватит! — обронил Янссон. — Для такого маленького крикуна и того много.

Тон, каким Янссон отказался демонстрировать рожи, озадачил малыша. Потом он запрокинул голову и захохотал, пытаясь что-то изобразить своей круглой веснушчатой мордочкой, под челкой волосиков цвета спелой ржи.

Янссон взял принесенную плоскую сумку, извлек желтую конфету размером с сигаретный коробок и протянул Вовке.

— Будешь слушать маму? — спросил Янссон.

— Нет, — честно ответил Вовка.

— Тогда не дам, — тем же тоном отрезал Янссон.

— Буду! — пообещал Вовка.

Он взял конфету и как завороженный принялся разглядывать картинку с изображением Деда Мороза, покорно продевая руки в пальтишко.

Одарив на прощание Янссона благодарной улыбкой, Портнова потянула сына в коридор. И столкнулась с Чемодановой, та спешила в комнату, юная, свежая, в сером шерстяном костюмчике, подаренном каким-то обожателем…

— Уходишь?

— Если желаешь, я останусь, — съязвила Портнова.

— Вот! — Вовка показал Чемодановой конфету и высунул язык.

— Уведи его, — покачала головой Чемоданова. — Или я выброшу его в окно.

— Своего заимей, потом бросай, — неожиданно серьезно ответила Портнова, направляясь к выходной двери. И, остановившись на пороге, так же серьезно добавила: — Рожай, девонька. Не упрямься. Нормальный мужик, — она повела подбородком в сторону комнаты.

— Рожай, девонька, — передразнил Вовка. — Не упрямься. Нормальный мужик.

Портнова и Чемоданова рассмеялись. Вовка развернул конфету и целился, с какого края ее надкусить.

Закрыв за ними дверь, Чемоданова оглядела себя в зеркале и выключила в коридоре свет.

Шел двенадцатый час ночи, а Янссон, видимо, уходить и не собирался. С позволения хозяйки он снял капитанский пиджак. Под приталенной светлой сорочкой угадывался тренированный торс сорокалетнего мужчины.

Чемоданова уже трижды согревала чайник. И каждый раз они не выпивали и четверти стакана — то разговаривали, то слушали музыку, а вспомнив о чае, находили его остывшим. Вот и сейчас Чемоданова отправилась на кухню, чтобы поставить чайник на плиту.

Давно у нее не было так хорошо на душе. Лишь легкая досада как бы царапала ее честолюбие, распаляла любопытство… Конечно, Янссон человек северный. Иное дело Рудольф, смешной толстощекий Рудольф, мог пристать с ласками во время еды и обижался как ребенок, получив отпор. С ним все было ясно… Тем не менее… Чемоданова вспомнила обжигающий взгляд Янссона в отражении зеркала. Она стояла спиной, меняла пластинку на проигрывателе и мельком взглянула в висящее рядом зеркало, словно застала Янссона врасплох. Он понял, покраснел, смутился, торопливо подхватил вилку и ткнул в пельменину, но неудачно, пельменина скользнула и упала на пол, чем еще больше вогнала Янссона в смущение. Как подобное поведение не вязалось с тем, первым появлением Янссона в архиве, в отделе использования. Его невозмутимая физиономия при виде незнакомой полуобнаженной женщины… Чемоданова не выдержала и со смехом напомнила Янссону о том забавном эпизоде. «Да, — ответил Янссон, — вы тогда были не одна. К тому же, я достаточно рассвирепел от бесконечного бюрократического ожидания, чтобы не видеть всех прелестей». И тоже засмеялся…