Шарлотта Бронте - Эмма Браун

Мистер Хиббл не сразу принялся за еду. Сначала он – при этом на его лице застыло страдальческое выражение – внимательно проверил содержимое своего буфета, аккуратно открывая каждый кувшин, заглядывая в каждую миску и разворачивая каждый сверток. Затем он молча намазал кусок хлеба тоненьким слоем масла и подал его Эмме.

Она сидела на кухне, поглощая свой обед, а священник трапезничал в гостиной. Закончив есть, он пришел на кухню и внимательно осмотрел Эмму с головы до пят.

– Теперь я могу уйти, сэр? – спросила она.

– Только из милости я дам тебе приют в своем доме, – сказал он. – Убирая дом сверху донизу, ты отпугнешь от него нечистого.

Прежде чем принять такую несказанную милость, она из соображений предосторожности осмотрела свою будущую комнату. В комнате, в которой до нее жила прежняя экономка, не было ни окон, ни камина, но она была сухой и чистой. Она заявила, что ей нужна рабочая одежда, чтобы не пачкать свою. Он передал ей темную робу, которая принадлежала высокой и непомерно толстой женщине. Она потребовала ножницы и нитки, для того чтобы подогнать это одеяние под свой размер.

Эмма готовила ему еду, убирала дом, стирала и штопала его одежду. Опять же из милости он разрешил ей молиться вместе с ним.

При первой встрече ей показалось, что у него больной желудок. Однако она довольно быстро поняла, что это не так. Он регулярно ел три раза в день и не ощущал после этого никаких болезненных признаков. У него был другой недуг – он постоянно всем был недоволен. Его серые глаза осуждающе смотрели на Эмму, если она отрезала слишком много хлеба на обед, а в другой раз упрекал ее, что хлеба мало. Он был постоянно недоволен тем, сколько угля Эмма сжигала в камине. Ни днем ни ночью он не оставлял ее в покое, постоянно засыпая упреками. Единственное, чего он не доверял Эмме, так это делать покупки. Он взял эту обязанность на себя, объясняя тем, что на городских улицах таится множество различных искушений. Мистер Хиббл считал себя знатоком по части всевозможных искушений. Каждый раз, когда у Эммы выпадала свободная минутка, он сразу же принимался читать ей лекцию по этому вопросу. Он поведал ей, что женщины – слабые существа, а все мужчины делятся на две категории – тех, кто вводит женщин в искушение, и тех, кто спасает их от подобной напасти.

Эмма же понимала, что истинная причина, по которой мистер Хиббл сам делал все необходимые для дома покупки, заключалась в том, что он хотел быть уверенным в том, что она не расходует слишком много денег и не крадет их, а еще в том, чтобы за пределами дома она не смогла завести себе друзей. Ее жизнь в этом доме была скучной и безотрадной. Гости в дом не приходили, а библиотека священника состояла из одних только скучных религиозных памфлетов. Он разрешал ей по воскресеньям ходить с ним в церковь, но там он сразу же вручал ее заботам добродетельной вдовы миссис Воган. Эта женщина, одетая во все черное, была чрезвычайно набожной, и ее высохшие губы постоянно шептали молитвы. Она только один раз соизволила заговорить со своей подопечной, и то только для того, чтобы гордо поведать ей о том, что семья ее покойного супруга ведет свой род от средневековой христианки миссис Абигайль Воган. Эта дама заставила четырех своих детей целый год служить церкви и сжигать на кострах еретиков.

Выглядывая из узкого окошка своей комнаты, она видела широкую величественную улицу, и ее забавляло то, что всего в нескольких минутах ходьбы от всего этого великолепия ходят полуголые, отчаянные и неунывающие люди, жизнь которых проходит на улицах города. Хотя у них нет ни одежды, ни обуви, а зачастую даже куска хлеба, их умы и души намного богаче, чем душа этого высохшего холостяка, который считал себя слугой божьим. Однако во всех его проповедях имелся один интересный момент. Он считал себя настоящим знатоком того, какое пагубное влияние имеют грехи человеческие. По его убеждению, все пьяницы, воры и падшие женщины собираются в определенных районах города и образуют целые очаги заразы, которая потом поражает все население города.

Между тем прошел месяц. Как-то раз в воскресенье Эмма с интересом узнала о том, что одну из проповедей, которые он читал ей в то время, когда она штопала его рясу, он решил прочитать публично. Она почти гордилась им. Еще бы, ведь такого вдохновения, такого всплеска эмоций ей ни разу не доводилось наблюдать у этого вялого и скучного человека. Проповедь касалась падших женщин. Мистер Хиббл называл определенные адреса, с негодованием стучал кулаками о паперть, называя их гнойными язвами, которые так быстро распространяются, что вскоре покроют всю столицу. В определенный момент святая вдова миссис Воган, сидевшая рядом с Эммой, глубоко вздохнула. Она беспокойно огляделась по сторонам и потом подозрительно скосила глаза на свою подопечную.