Франс Бенгстон - Викинги

Орм с любопытством взглянул на Токе.

— Ты почему так побледнел?

— У, меня есть свои заботы, как и у всех,— отвечал Токе.— У тебя самого не слишком-то веселое лицо.

— Я знаю, что я оставляю здесь,— сказал Орм,— но даже самый мудрый из людей не сможет мне сказать, к чему я возвращаюсь, и не окажется ли все так, как я опасаюсь.

Наконец, все корабли вышли в море и пошли каж­дый своим курсом. Король Харальд и его флотилия направились на восток через архипелаг, а корабль Орма поплыл на север, вдоль побережья, к мысу Сьялланд. Ветер благоприятствовал кораблям короля, и вскоре они скрылись на расстоянии.

Токе смотрел им вслед до тех пор, пока их паруса не стали совсем крошечными, потом сказал:

Он подошел к сундуку, открыл его и вытащил свой груз, состоявший из девушки-мавританки. Она была бледна и испугана, потому что в сундуке было тесно и душно, а она пробыла в нем довольно долго. Когда Токе отпустил ее, колени подогнулись под ней, и она упала на палубу, тяжело дыша. Она вся тряслась и выглядела еле живой, пока он не помог ей вновь встать на ноги. Она разрыдалась, испуганно оглядываясь вокруг.

— Не бойся,— сказал Токе,— он уже далеко.

Она сидела на палубе, бледная, с широко раскры­тыми глазами, молча оглядывая корабль и людей на нем. Сидевшие на веслах уставились на нее с таким же удивлением, как и она на них, спрашивая друг у друга, что это может значить. Но никто из них не побледнел так, как Орм, и не смотрел так испуганно, потому что он выглядел так, как будто его постигла какая-то страшная неудача.

Аке, хозяин корабля, вздыхал и охал и дергал себя за бороду.

— Вы не говорили об этом, когда мы заключали сделку,— сказал он.— Вы не сказали, что на борту будет женщина. Я прошу сказать мне, кто она и почему попала на борт в сундуке.

— Это не твое дело,— мрачно ответил Орм,— занимайся своим кораблем, а своими делами мы за­ймемся сами.

— Тот, кто отказывается отвечать, может скрывать опасные вещи,— сказал Аке,— я — чужой в Йелинге и не знаю, что там происходит, но не надо быть мудрецом, чтобы понять, что это — опасное дело, которое может привести за собой зло. У кого вы ее украли?

Орм сел на моток канатов, положив руки на колени и повернувшись спиной к Аке. Не поворачиваясь, он спокойно ответил:

— Я тебе предоставляю выбор: или держи язык за зубами, или будешь вышвырнут за борт вперед голо­вой. Выбирай, и поскорее, а то ты лаешь, как щенок дворняжки, и утомляешь меня.

Аке отвернулся, что-то ворча себе под нос, сплю­нул в сторону и направился к своему рулю, все виде­ли, что он в крайне мрачном настроении. А Орм сидел молча и спокойно, уставясь взглядом в одну точку и размышляя.

После некоторого промежутка девушка Токе опра­вилась от испуга, и они дали ей кое-что подкрепиться, но от этого у нее сразу же началась морская болезнь, и она склонилась со стонами над бортом, не желая успокоиться ласковыми словами, которые Токе гово­рил ей. В конце концов он оставил ее в покое, привя­зав веревкой к поручням, затем подошел и сел рядом с Ормом.

— Самое плохое позади,— сказал он,— хотя это, действительно, беспокойный и опасный способ приоб­ретения женщины. Не думаю, что найдется много таких, кто осмелился бы поступить так же. Думаю, что мне везет больше, чем большинству других людей.

— Больше, чем мне,— сказал Орм,— это уж точно.

— Это еще не ясно,— сказал Токе.— Тебе ведь всегда сильно везло, а королевская дочь — это луч­шая добыча, чем моя женщина. Не надо горевать, что ты не смог сделать, как я, потому что даже я не смог бы похитить столь пристально охраняемую девушку как твоя.

Орм рассмеялся сквозь зубы. Он сидел некоторое время молча, затем приказал Раппу заменить Аке у руля, поскольку уши последнего вытянулись так, что готовы были оторваться. Затем он сказал Токе:

— Я думал, что мы с тобой — хорошие друзья, поскольку мы так давно вместе. Но, как правильно говорят старики, нужно долгое время, чтобы узнать человека. В этом сумасшедшем мероприятии, в кото­рое ты вовлек нас обоих, ты действовал так, словно меня не существует или со мной не обязательно счи­таться.

Токе ответил:

— У тебя есть одна черта, которая не подобает христианину, Орм, это — твоя обидчивость. Боль­шинство людей похвалили бы меня за то, что я в одиночку своровал женщину, не подвергая опасности больше никого. Но ты ведешь себя так, словно оскор­блен из-за того, что тебе не рассказали все заранее. Что же это за дружба, которая ломается от такой малости, как это?