Франс Бенгстон - Викинги

— Ты еще, нам скажи,— сказал Токе,— что он стал монахом, как ты, и сбрил себе волосы.

Орм сказал:

— Мы много попутешествовали по свету, пока ты находился тут со своими братьями, на этом пустынном острове. Тем не менее, у тебя для нас больше новос­тей, чем у нас для тебя. Но трудно поверить в то, что король Харальд стал христианином. Я считаю, что это просто какой-то морской бродяга вбил тебе в голову эту идею, видя, что ты доверчив и прост, и желая посмеяться над тобой.

Но монах настаивал на том, что говорит правду, а не просто пересказывает байки какого-то моряка. Потому что они услышали эту великую новость из уст своего епископа, когда он посетил их два года тому назад. И после этого семь воскресений они благодари­ли Господа от имени всех христиан, чьи дома когда-либо посещали викинги, за эту великую победу, одер­жанную Им.

Это заставило людей поверить, что монах говорит правду, хотя они, тем не менее, с трудом верили такой замечательной новости.

— Ведь он сам происходит от Одина,— говорили они.— Как же он тогда может связать себя с другим богом?

— Всю его жизнь ему очень везло,— говорили они,— и удачу ему приносил Есир. Его корабли сра­жались с христианами и возвращались домой с бога­той добычей. Что ему надо от христианского Бога?

Они качали головами и сидели ошеломленные.

— Он сейчас постарел,— сказал, Гринульф,— и может быть, он опять стал ребенком, как это раньше случилось с королем Ане Уппсальским. Потому что короли пьют более крепкое пиво, чем остальные люди, и имеют много женщин. А это все может за долгие годы сильно утомить человека, так что он уже не соображает, что делает. Но короли поступают так, как им вздумается, даже если мудрость покидает их. Ве­роятно, именно поэтому король Харальд и вступил в эту христианскую веру.

Люди кивали головами в знак согласия и вспоми­нали случаи, когда у них дома люди становились странными в старости и доставляли своим семьям много хлопот своими фантазиями. Все согласились с тем, что не стоит человеку доживать до таких лет, когда зубы выпадают и разум слабеет. Монахи сказа­ли, что их ожидают вещи похуже, чем это, потому что, когда настанет Судный День, через одиннадцать лет, их неожиданно выдернут из земли. Но они отвечали, что будут волноваться на этот счет, когда этот день наступит, и что из-за страха перед этим они не хотят переходить к Христу.

Орму было над чем поразмыслить, поскольку ему надо было решить, каким же маршрутом им следовать, так как им нельзя было направляться вглубь Ирлан­дии на рынки. Наконец, он сказал своим товарищам: — Хорошо быть вождем, когда надо делить добычу и разливать пиво, но не так хорошо, когда надо опре­делять план действий. А я не способен придумать что-либо стоящее. Несомненно, что нам сейчас надо плыть, поскольку рабы находятся в отличном состоянии бла­годаря здешнему отдыху и хорошей пище. И чем больше мы будем откладывать, тем труднее будет наше путешествие из-за плохой погоды. Наилучшим планом мне кажется — плыть к королю Харальду, поскольку у него при дворе много богатых людей, которые дадут хорошую цену за наших рабов. А если он действительно стал христианином, то у нас для него будет отличный подарок, который сразу же располо­жит его к нам. Что касается меня, то я с большей охотой поступлю к нему на службу, чем буду сидеть дома в качестве младшего сына, если, конечно, старик и Одд, мой старший брат, еще живы, чего я не знаю. А тем из вас, кто хочет податься домой, будет легко от его двора достичь Блекинге, когда мы завершим путешествие, продадим рабов и поделим деньги. Но главная проблема будет состоять в том, чтобы рабы не умерли, когда мы попадем в северные воды.

После этого он сказал монахам, что готов вступить с ними в сделку. Если они отдадут ему все козлиные шкуры, которые у них имеются, а также ту одежду, без которой они сами могут обойтись, он оставит им двоих самых слабых рабов. Потому что, если он воз­ьмет их с собой, то они непременно умрут в пути, тогда как, если они останутся на берегу и восстановят свое здоровье, то будут полезны монахам. В добавок к этому он готов отдать им некоторое количество анда­лузских серебряных монет. Монахи засмеялись, уди­вившись, что ирландцам удалось заключить столь выгодную сделку с викингами, но сказали, что больше всего им хотелось бы оставить у себя колокол Иакова. Орм, однако, отвечал, что не может оставить колокол, и сделка была заключена на первоначально предло­женных условиях, так что рабы были обеспечены неким количеством зимней одежды.