Франс Бенгстон - Викинги

Аль-Мансур спросил Орма:

— Как твое имя?

Орм назвал свое имя и добавил, что на его языке оно означает Змей.

Тогда Аль-Мансур спросил его:

Кто твой король?

— Харальд, сын Горма,— ответил Орм.— Он правит всем Датским королевством.

— Я не знаю его,— сказал Аль-Мансур.

— Радуйся этому, господин,— отвечал Орм,— посльку, где бы ни плавали его корабли, короли бледнеют от одного звука его имени.

Аль-Мансур посмотрел на Орма в течение некоторого времени, затем сказал:

— Ты остер на язык и заслуживаешь имя, которое носишь. Твой король — друг франков?

Орм улыбнулся и ответил:

— Он был их другом, когда его страна была охвачена беспорядками. Но когда фортуна улыбается ему, он жжет их города, как во Франкии, так и Саксонии. А он — король, кому фортуна благоприятствует.

— Возможно он — хороший король,— сказал Мансур.— Кто твой Бог?

— На этот вопрос труднее ответить, господин, ответил Орм.— Мои боги — это боги моего народа, « мы считаем их сильными, как и мы сами. Их много, но некоторые из них стары, и их мало кто почитает кроме поэтов. Самый сильный из них зовется Тор. Он рыжий, как я, и считается другом всех смертных. Но самый мудрый из них — Один, бог солдат, и говорят, что благодаря ему мы, норманны, являемся лучшими воинами в мире. Сделал ли кто-нибудь из наших богов что-либо для меня, я, однако, не знаю. Но определенно, что я для них не много сделал. И, по-моему, в этой стране от них мало пользы.

— А сейчас слушай внимательно, неверный,— сказал Аль-Мансур,— то, что я тебе скажу. Нет Бога кроме Аллаха. Не говори, что их много, не говори, что их три; во время Судного Дня тебе будет хорошо, если ты не будешь этого говорить. Есть только один Аллах, Вечный и Великий и Мухаммед — Пророк Его. Это — истина, и в это ты должен верить. Когда я веду войну против христиан, я веду ее для Аллаха и Пророка, игоре тому в моей армии, кто не верит в них. Отныне, следовательно, ты и твои товарищи не должны боготворить никого, кроме истинного Бога.

Орм ответил:

— Мы, люди Севера, не поклоняемся нашим богам, кроме тех случаев, когда оказываемся в опасности, потому что мы считаем глупым надоедать им бормотанием. В этой стране мы не поклонялись никакому богу с тех пор, как мы принесли жертву морскому богу для того, чтобы наш путь домой был удачным. Как оказалось, это не принесло нам особой пользы, пос­кольку вскоре показались твои корабли, и мы, который ты видишь здесь, стали твоими пленниками. Возможно, наши боги не обладают силой в этой стране. Следовательно, повелитель, я со своей стороны буду охотно выполнять твои приказы и поклоняться твоему Богу, пока я — твой слуга. Если это доставит тебе удовольствие, я спрошу моих товарищей, что они думают по этому поводу.

Аль-Мансур кивнул головой в знак согласия, и Орм сказал своим людям:

— Он говорит, что мы должны поклоняться его Богу. У него только один Бог, по имени Аллах, который не любит всех других богов. Мое личное мнение состо­ит в том, что этот Бог силен в этой стране, а наши боги слабы так далеко от родного дома. С нами будут лучше обращаться, если мы последуем обычаям этого народа в этом вопросе, и я считаю, что было бы глупо с нашей стороны пойти против воли Аль-Мансура.

Люди согласились, что у них нет выбора, и что было бы безумием злить столь могущественного госпо­дина как Аль-Мансур. После этого Орм повернулся к Аль-Мансуру и сказал ему, что все они готовы почи­тать Аллаха и обещать не поклоняться никакому дру­гому богу.

Тогда Аль-Мансур вызвал двух священнослужите­лей вместе с магистратом, перед которыми Орма и его товарищей заставили повторить священное кредо пос­ледователей Мухаммеда, которое произнес перед Ормом Аль-Мансур: а именно, что нет Бога кроме Алла­ха, и что Мухаммед — Пророк Его. Все, кроме Орма, с трудом, произнесли слова, хотя их и тщательно выговаривали для них.

Когда эта церемония была закончена, Аль-Мансур остался очень доволен и сказал священнослужителям, что, как он считает, сослужил хорошую службу Алла­ху, с чем они согласились. Затем, положив руку в медную шкатулку, стоявшую на столе, он вынул из нее горсть золотых монет и дал по пятнадцать штук каждому из воинов, но Орму — тридцать. Они побла­годарили его, и командир увел их снова в казарму.

Токе сказал:

— Вот мы и простились с нашими богами. Возмож­но, это и правильно в чужой стране, где правят другие боги. Но если я когда-нибудь снова попаду домой, я снова буду больше любить наших богов, чем Аллаха. Тем не менее, должен сказать, что для этих мест он самый лучший бог, он уже обеспечил нас деньгами, Если бы он также смог бы предоставить несколько женщин, он еще сильнее вырос бы в моих глазах.