Франс Бенгстон - Викинги

— В Константинополе, который у нас зовется Миклагардом,— сказал Олоф Синица,— его все пьют, утром и вечером, особенно священнослужители, кото­рые разбавляют его водой и пьют в два раза больше всех остальных. Они считают его священным напит­ком, но, по-моему, пиво лучше. Угощайся.

Оба выпили.

— Сладость его успокаивает горло после того, как поешь жирной колбасы с солью,— сказал Орм,— хотя я согласен с тобой, что пиво — лучше. Но пора мне уже рассказать тебе, зачем я пришел, хотя я думаю, что ты уже знаешь причину. Я хочу знать, были ли две головы, брошенные мне через ручей, посланы твоим соплеменником Остеном. Это головы двух хрис­тианских священников, которые были вашими рабами. Я хочу также знать, хочет ли Остен по-прежнему убить меня. Если да, то на это нет причин, потому что я сохранил ему жизнь и дал свободу, когда он был в моей власти, в то время, когда он коварно проник в мой дом, чтобы получить мою голову, которую обещал королю Свену. Ты знаешь, что я — крещеный и последователь Христа, и я знаю, что ты считаешь христиан злыми людьми из-за того как они вели себя в Миклагарде. Но я обещаю тебе, что я — не такой христианин. А здесь, на Тинге, я узнал, что и ты ненавидишь зло и злодейство. Именно потому, что я знаю это, я и пришел к тебе сейчас, в противном случае было бы глупо переходить ручей.

— Как мог ты стать христианином,— сказал Олоф Синица,— я не могу понять. Не могу я понять и твоего маленького лысого священника, поскольку слы­шал, что он помогает всем присутствующим на Тинге, которые приходят к нему со своими болезнями, и отказывается от платы за свой труд. Так что я счи­таю вас обоих хорошими людьми, как если бы вы не были заражены христианством. Тем не менее, ты должен признать, Орм, что ты и твой священник возложили тяжкое бремя на моего сородича Остена, заставив его принять крещение. От такого позора он сошел с ума, хотя, может быть, что и удар топором по голове тоже виноват в этом. Он стал сторониться людей и проводит все свое время в лесу или лежит в своей комнате и стонет. Он отказался приехать на Тинг, но купил этих двоих рабов-священников у их хозяев, заплатив большую цену, сразу же отрубил им головы и прислал их сюда со своим слугой, чтобы приветствовать тебя и твоего священника. Так что он достаточно сильно наказан за то, что покушался на твою жизнь, поскольку его окрестили и он лишился всех товаров, да и разума тоже. Но хотя он и мой соплеменник, я должен признать, что он получил то, что и заслужил, потому что он был слишком богатым человеком и слишком хорошего происхождения, что­бы принимать участие в той сделке, которую он заключил с королем Свеном. Я сам ему об этом сказал и предупредил, что я не буду объявлять никакой войны, чтобы отомстить тебе, но ясно, что он с ра­достью убьет тебя, если ему представится такая воз­можность. Ведь он верит, что вновь сможет стать храбрым и веселым, как раньше, если убьет тебя и твоего маленького священника.

— Благодарю тебя за эту информацию,— сказал Орм.— Теперь я знаю, каково положение дел. Я ни­чего не могу поделать относительно тех двоих священ­ников, чьи головы он отрезал, и не буду пытаться мстить за их смерть. Но я буду настороже, на случай, если его сумасшествие подвигнет его предпринимать новые попытки убить меня.

Олоф Синица кивнул и вновь наполнил кружки вином.

В лагере уже было совсем тихо, слышалось только Дыхание спящих. Легкий ветерок шевелил листья Деревьев, шелестели листья осин. Они вновь выпили, и Орм услышал, как позади него хрустнула ветка. Когда он наклонился, чтобы поставить на пол кружку, около его уха раздался неожиданный свист, как будто дышал запыхавшийся человек.

Олоф Синица сидел, насторожившись, и неожидан­но крикнул, а Орм наполовину обернувшись, заметил какое-то движение в лесу и пригнулся к земле.

— Хорошо, что у меня острый слух и я быстро двигаюсь,— говорил он впоследствии,— потому что копье пролетело настолько близко от меня, что оцара­пало мне шею.

В лесу раздался крик, и оттуда выбежал человек, размахивая мечом. Это был Остен из Оре, и сразу было заметно, что он — сумасшедший, потому что его глаза неподвижно смотрели из-под бровей, как у духа, а на губах его виднелась пена. У Орма не было вре­мени для того, чтобы выхватить меч или встать на ноги. Бросившись в сторону, он сумел схватить сумас­шедшего за ногу и перебросить его через себя в тот самый момент, когда тот нанес ему удар мечом по бедру. Затем он услышал удар и стон, а когда поднял­ся на ноги, то увидел, что Олоф Синица стоит с мечом в руке, а Остен неподвижно лежит на земле. Его соплеменник ударил его в шею, и он был уже мертв