Франс Бенгстон - Викинги

Угге Молчаливый стал заикаться и запинаться, как всегда, когда что-то волновало его. Наконец, он сказал, что такое решение делает честь и гоингам, и вирдам, и что он сам готов внести столько же, сколько и те, кто говорил до него.

Два представителя гоингов, Черный Грим и Торкель Заячье Ухо, закричали тогда, что нельзя позво­лить вирдам перещеголять их в щедрости и что они тоже желают внести свою долю. А Олоф Синица ска­зал, что не видит причин, почему другим должна достаться вся слава, и что он поэтому дает вдвое больше остальных.

— И если хотите моего совета,— добавил он,— то собирайте взносы сразу же, потому что деньги выте­кают лучше всего, когда пламя дарения еще не угасло. Вот мой шлем, собирать будем в него. А ты, Токе, сын Серой Чайки, поскольку ты — торговец, будешь взве­шивать взнос каждого, чтобы все было правильно.

Токе послал раба за своими весами, и все больше и больше представителей, от вирдов и от гоингов, вставали и предлагали деньги, потому что видели, что сейчас есть возможность прославиться задешево, ведь чем больше людей будут делать взносы, тем меньше придется каждому из них сдавать. Но Олоф Синица напомнил им, что пока еще никто не слышал от Гудмунда из Уваберга, сколько он намерен сдавать и сколько будут сдавать другие родственники Слатте и Агне.

Гудмунд поднялся с места с выражением неуве­ренности на лице и сказал, что это дело требует тщательного рассмотрения, поскольку шестая часть всей суммы — это слишком большие деньги, чтобы он со своими родственниками мог их собрать.

— Никто не назовет меня жадным,— сказал он,— но я — всего лишь, увы, бедный крестьянин, и Орм из Гоинга ошибается, когда говорит, что я представляю из себя нечто большее. В моем доме не найдется много серебра, и я думаю, что то же самое относится и ко всем остальным родичам Слатте и Агне. Такого бреме­ни нам не вынести. Однако, если бы нас попросили найти половину одной шестой всей суммы, я думаю, что все вместе мы бы ее наскребли. Здесь среди нас сидит так много великих и знаменитых людей, пояса которых набиты серебром, что они даже не заметят, если отдадут еще половину одной шестой, в дополне­ние к одной третьей, которую они уже пообещали. Сделайте это, и ваша честь еще более укрепится, а я буду спасен от нищеты.

Но при этих словах судьи, представители племен и все собравшиеся разразились громким смехом, по­тому что всем было известно, что больше Гудмундова богатства — только его жадность. Когда он понял, что его предложение не найдет поддержки, он в конце концов уступил, и два человека, выступивших от имени родичей Агне и Слатте, пообещали, что их доля будет выплачена.

— Было бы лучше,— сказал Соне Гудмунду,— если бы вы тоже собрали деньги прямо сейчас, пос­кольку я не сомневаюсь, что здесь присутствуют мно­гие друзья и родственники. А я сам соберу долю с родичей Агне.

К этому времени принесли уже весы Токе, и он пытался сосчитать, сколько должен будет платить каждый человек.

— Тринадцать человек пообещали внести свой вклад,— сказал он,— и каждый платит равную долю, кроме Олофа Синицы, пообещавшего заплатить двой­ную долю. Поэтому мы должны разделить всю сумму на четырнадцать частей. Чему равняется одна четыр­надцатая одной трети от семи с четвертью марок серебра — нелегко сосчитать. Думаю, что лучший математик с Готланда не смог бы нам этого сказать сразу. Но умный человек может найти выход из лю­бого положения, и если мы переведем все в шкуры, проблема облегчится. Если считать в шкурах, то доля каждого будет составлять одну четырнадцатую от шести дюжин шкур куницы или одну седьмую от трех дюжин, и каждый вклад должен быть округлен до целой шкуры, потому что при взвешивании всегда немного теряешь, как я знаю из своего опыта. Если считать так, то каждый должен отдать количество серебра, эквивалентное шести шкурам, что не так уж много за такую честь. Вот весы и гири, любой может подойти и проверить их, пока я не начал взвешивание.

Люди, имевшие опыт в таких делах, проверили тщательно весы, потому что зачастую весы торговцев были так хитро отлажены, что это вполне стоило сделать. Но гири можно было проверить только на ощупь, и когда двое высказали сомнения в их точнос­ти, Токе сразу же ответил, что он с удовольствием сразится с каждым, чтобы доказать их точность.

— Это — часть профессии торговца,— сказал он,— сражаться за свои гири, и любого, кто отказывается это сделать, надо считать ненадежным и не иметь с ним дел.