Франс Бенгстон - Викинги

— Но каковым бы ни был приговор Тинга по этому делу,— сказал он,— он не должен стать причиной вражды между гоингами и вирдами. Ты, Угге, должен судить только об этом конкретном случае. Этот чело­век — чужестранец, мало на что пригодный, к тому же христианин, так что потерей он будет небольшой, каковым бы ни было твое решение. Но ты не можешь требовать компенсации от нас, гоингов, за то, что совершил человек, не принадлежащий к нашему пле­мени.

Заслушали свидетелей. Многие видели, как Стир­кар падал с Камня с громким криком, но мог ли кто-нибудь ударить его с дальней стороны Камня, этого никто не знал. Даже Токе, сын Серой Чайки, сидев­ший среди двенадцати вирдских выборных, который первым прибыл на место преступления, не знал точно. Но он заявил, что крест, который священник держал в руках и который был его единственным оружием, был сделан из таких тонких прутьев, что мог служить разве что для того, чтобы убить вошь, но не произвел бы никакого впечатления на такую хитрую старую лису, как Стиркар. По его мнению, сказал он, старик просто поскользнулся и при падении сломал себе шею. Но лучше всех все видели женщины, добавил он, потому что они находились прямо на месте событий и должны были все видеть. Правда, сказал он, надо найти способ уговорить их рассказать правду.

Угге некоторое время посидел в задумчивости. В конце концов он сказал, что, видимо, ничего не подела­ешь, придется выслушать женщин.

— Согласно нашему древнему обычаю,— сказал он,— женщин можно считать приемлемыми свидете­лями, хотя, как можно было прийти к такому решению — этого никому не понять. Существует также обычай — по возможности обходиться без свидетельских по­казаний женщин, потому что если искать правду в мужчине — это все равно, что искать кукушку в темном лесу, то искать правду в женщине — это все равно, что искать эхо от кукушкиного кукования. Но в данном случае, женщины — единственные, кто точно видел, что произошло, а убийство священнослужителя на святом месте — это такое дело, которое должно быть расследовано тщательно. Следовательно, надо их выслушать.

Женщины ждали, когда их позовут, и сейчас поя­вились все вместе,— те молодые женщины, которые танцевали вокруг Камня, и те старухи, которые помогали проводить церемонию. Все они были одеты в своя лучшие одежды и украшения, браслеты, ожерельям широкие кольца и цветные вуали. Поначалу они казались немного смущенными, когда проходили на площадку между судьями и полукругом выборных представителей. С ними был и магистр, удрученный горем, руки его были связаны, вокруг шеи была повязана веревка, за которую старухи привели его, так же как вечером предыдущего дня они вели козлов. Громкий, взрыв хохота раздался среди собравшихся, когда они увидели это.

Угте склонил голову, почесал за ухом и посмотрелна них с обеспокоенным выражением лица. Он приказал им рассказать, как погиб Стиркар, убивал его их пленник или нет. Они должны были говорить правду; и ничего, кроме правды. Хорошо было бы, сказал он, чтобы одновременно говорили не более двух-трех свидетельниц.

Поначалу женщины боялись звука собственного голоса и перешептывались между собой, и было трудно уговорить их говорить громче, но вскоре они преодолели свою застенчивость и начали охотно даватьпоказания. Их пленник, сказали они, подошел к Камню и громко закричал, а затем ударил Стиркара по голове крестом, из-за чего тот тоже закричал. Затем он ткнул крестом Стиркару в живот и столкнул его с Камня. В этом они все были согласны, хотя некоторые говорили, что священник ударил только один раз, а другие — что два раза, затем они стали спорить по этому поводу.

Когда магистр услышал их показания, он побледнел от ужаса и удивления. Подняв свои связанные руки вверх, он закричал «Нет, нет!» громким голосом. Но никто не стал слушать, что он скажет еще, астарухи дернули за веревку, чтобы заставить его зав молчать.

Угге сказал, что свидетельских показаний более, чем достаточно, потому что даже слова женщин могут считаться достойными доверия, если так много свидетельниц говорят одно и то же. Ударил ли убийца один раз или два — не имеет значения. Здесь, сказал он, они имеют перед собой ясную картину убийства священника на святом месте.

— Такое преступление,— продолжал он,— с самых древних времен считается одним из тягчайших преступлений, которые только можно совершить, и случается настолько редко, что многим удается просидеть на Тингах всю свою жизнь и никогда не иметь приме­ров такого. Наказание за такое преступление, о кото­ром также говорится в древних наставлениях, никому, я думаю, не известно, кроме двоих старших среди нас, Соне и меня. Может быть, только еще ты, Олоф, считающий себя мудрее нас, знаешь его?