Франс Бенгстон - Викинги

Это была самая длинная речь, которую когда-либо слышали от Раппа, и никто из них не мог его угово­рить, что он ошибается в данном вопросе. Затем Йива сказала:

— Сначала ты подозревал потому, что не было никакой опухоли, сейчас ты подозреваешь потому что тебе сказали, что есть. Но это меня не удивляет, поскольку вы, мужчины, все одинаковы, когда какая-нибудь идея втемяшится вам в голову. Я пойду к Торгунн и все у нее узнаю, ведь мы — близкие подруги и она мне скажет правду о том, что произошло на самом деле. А если произошло что-нибудь такое, о чем она не захочет рассказать, я из ее ответов пойму, что она пытается скрыть. Потому что женщина сразу узнает, говорит ли другая женщина правду или нет, чего, слава Богу, не может ни один мужчина.

С этими словами она покинула их, и о чем они говорили с Торгунн, не знает никто, потому что никто не слышал.

— Ты можешь успокоиться, Рапп,— сказал Орм,— поскольку скоро ты узнаешь правду об этом деле. На свете нет женщины хитрее, чем Йива, это я могу тебе обещать. Я отметил это в самый первый раз, когда увидел ее.

Рапп что-то проворчал, и они стали обсуждать двух телок, пропавших и не найденных, и где лучше всего будет поискать их на следующий день.

Йива отсутствовала долго. Когда она, наконец, вер­нулась, то показала Раппу кулак.

— Я выяснила правду об этом деле,— сказала она.— Все так, как я и предполагала. Можешь успо­коиться, Рапп, потому что ничего предосудительного между ними в лесу не произошло. Единственный, кто вел себя плохо — это ты. Торгунн даже не знает, смеяться ли над тобой за твои подозрения, или пла­кать, вспоминая о тех словах, которые ты ей говорил. Она говорит, что уже почти жалеет, что не соблазнила священника, когда у нее была возможность. «Мы мог­ли получить большое удовольствие, пока Рапп не пришел,— сказала она мне.— Если мне в любом слу­чае приходится выносить его подозрения, и то, что он на меня смотрит, как на позорную женщину, я уж лучше насладилась бы полностью от этого дела. Так она сказала, и если ты настолько умный человек, Рапп, как я о тебе думала, ты больше никогда ни словом не упомянешь об этом. А если станешь поминать, то я не поручусь за ее поведение. Но если будешь с ней нежен, я думаю, она забудет все это, и было бы очень хорошо, если бы ты сделал ей ребенка, потому что тогда тебе не придется беспокоиться по поводу несчас­тного магистра.

Рапп почесал в затылке и что-то проворчал в том смысле, что не все есть результат недостаточности его попыток. Но они видели, что он с большим облегчени­ем услышал то, что сказала ему Йива, и он поблаго­дарил ее за то, что прояснила вопрос.

— Хорошо, что у меня самого есть немного мудрос­ти,— сказал он,— хотя и не столько, сколько у тебя, Йива, потому что, если бы я был нетерпеливым чело­веком, я бы убил магистра и остался бы в дураках, а ты и Орм больше не были бы моими друзьями. А сейчас пойду к Торгунн, утешу ее и помирюсь.

Когда Орм и Йива легли спать, они перед сном еще немного поговорили об этом.

— Все закончилось лучше, чем я ожидал,— сказал Орм,— благодаря твоим хлопотам. Если бы я должен был принимать решение по этому вопросу, я бы ре­шил, что они занимались там в лесу не только ее коленом.

Йива некоторое время лежала молча. Потом ска­зала:

— Орм, ты бы решил правильно, но ты никогда не должен никому об этом говорить. Я обещала, что никому не скажу то, что она мне рассказала, и уговорю Раппа поверить, что ничего не было. Мы должны оставить все, как есть, и никто не должен ничего знать, даже отец Виллибальд, потому что, если правда выплывет наружу, это очень расстроит Раппа и Тор­гунн, а также и несчастного помешанного на женщинах магистра. Но тебе я расскажу правду, которая состоит в том, что между этими двумя было нечто большее, чем просто молитвы над коленом. Она говорит, что он ей сразу понравился из-за его красивого певучего голоса и несчастной судьбы, на которую он обречен, кроме этого, она сказала, что не может отказать свя­тому человеку. Она говорит, что задрожала всем те­лом, как попавшая в капкан летучая мышь, когда он прикоснулся к ее колену, а она лежала на земле, а он, казалось, не смутился, а сразу же понял, что у нее на уме. Сразу же оба они были охвачены страстью, она говорит, что ничего не могла поделать. Позднее, когда оба они успокоились, он стал стонать и рыдать и вновь начал свои молитвы с того же места, на котором прервался, но успел сказать лишь несколько фраз, как появился Рапп. Поэтому, несомненно, опухоль и стала хуже, потому что ему следовало повторить молитвы трижды, чтобы они подействовали. Но она будет бла­годарить Бога всю оставшуюся жизнь, говорит она, за то, что тот не позволил Раппу появиться несколькими минутами ранее. Итак, если ты расскажешь Раппу или кому-нибудь другому обо всем этом, ты сделаешь меня очень несчастной, и других людей тоже.